Не сахарные
Шрифт:
— Guten Tag? Bonjour? Dobry den? Hola? Aloha? Buenas dias? Konnichi wa? — Отрапортовала она, вопросительно изогнув правую бровь. — Тоже нет? Может, ты язык проглотил? Или здесь не принято здороваться? — При этом вопросе она улыбнулась уголком рта. Зацепившись за это движение взглядом, я заметил над правым уголком губы небольшую родинку, похожую на миниатюрное сердце, а затем, снова перевел взгляд на пухлые губы. Поняв, что они совсем уж растягиваются в улыбке, обнажая ряд идеально ровных зубов, я посмотрел в ее также откровенно смеющиеся глаза, и, сглотнув, ответил:
— Привет.
— Ну, — Довольно улыбнувшись, протянула она. — Для первого раза вполне неплохо, продолжим наше увлекательное
Я посмотрел влево, увидев обалдевший взгляд Пита, который медленно поднял левую руку вверх, выгнув большой палец. Класс? Он серьезно? Мне показалось, что это позор века! Остаток лекции прошел как в тумане, я видел перед собой лишь затылок новенькой, настойчиво напоминающий мне цвет темного карамельного топинга. Этот затылок так и подмывал меня написать о нем пару рифм. Или пару десятков рифм. А может оду? Оду, посвященную затылку цвета горькой карамели… Да, Дэниэл, прав был Пит, когда хотел отдать тебя в дурку.
Как прошел мой любимый урок я не помнил. В моей голове никак не вязались биография Чарльза Диккенса и появление Саманты Хэйс. Серьезно, Диккенс, этот раунд ты позорно проиграл.
Со звонком девушка встала и, не оборачиваясь, направилась к выходу.
— Чувак, что это было? — Пит всовывал в рюкзак тетради, не особо заботясь об их состоянии. Я же пытался игнорировать заинтересованные взгляды одноклассников.
— Да что б я сам это знал…
— Может, она вспомнила, как ты пытался съесть ее взглядом в коридоре?
— Теперь в ее копилку попадет еще и мое фантастическое «Привет».
— Ох, да, я думал, что ты расчешешься лужей по полу класса. Или превратишься в камень под ее взглядом. Или… Ай! Тебе не надоело меня бить сегодня? — Пит потер бок, в который я ткнул его локтем. — Что за агрессия? Может, байкерша тебя укусила?
— Боже, Пит, не издевайся над моей фантазией. — Простонал я, вспоминая белые зубки девушки, сверкавшие во время брошенной напоследок улыбки.
Питер лишь беззлобно рассмеялся и снова потер свой живот:
— От этих стрессов и переживаний за тебя и твои отношения я жутко проголодался. Пошли, пока в столовой все путное не разобрали.
В этом весь мой друг. Питер Мюррей, при небольшом росте и сравнительной худобе, был весьма жилистым парнем с желудком, который невозможно заполнить. Представься такая возможность, он бы все время ел. Впрочем, он это и делал, нося с собой запас снеков, батончиков и булок. Из-за того, что он не поправлялся ни на грамм (А может и из-за длинных ресниц на зависть всем дамам, или же за ярко-рыжие волосы — вариантов масса!), девушки академии прозвали его Ведьма. А там и парни подтянулись.
Дойдя до столовой, кишащей голодными учениками, мы взяли еду и заняли свой обычный столик, за которым уже сидел Мэт.
— Эй, вы слышали про новенькую? — Спросил он, стукнув меня и Пита по кулаку в знак приветствия.
Пит фыркнул от смеха, припуская красный школьный галстук:
— Она учится в нашем классе и отбила себе место перед Дэном. И даже пыталась с ним заговорить, но он не поддался на ее уговоры. Наш парень — кремень!
— Ого, а что… — Мэт не успел оформить свою мысль, как со стороны столика, за которым сидели футболисты и болельщики, послышался гул и крики.
— Давай, Беркут, ты сможешь это сделать!
Главный нападающий нашей футбольной сборной — Томас Кейн, именуемый Беркутом, под одобрительные крики девчонок из группы поддержки и соратников по команде, отходил спиной к выходу из столовой. В противоположном углу
— Ох, опять. — Простонала неизвестно откуда материализовавшаяся за столом Китти — единственная девушка в нашей компании.
На счету футбольной команды уже было несколько разбитых школьных окон, один стенд с наградами и пару снесенных дверей. Мебель и прочий инвентарь счету даже не подлежит. Почему им это сходило с рук? Ну, просто это наша гордость и тренер Уитмор (По прозвищу Амиго.) вцепится в горло любому, кто встанет на их пути. Правда вот Деспот с ним не согласен, поскольку футболисты не отличаются организованностью и привыкли многое спускать на тормоза. Зачем футбольная команда академии искусств, спросите вы? Вообще-то, я и сам без понятия. Но, давайте рассмотрим этот вопрос подробнее: главная звезда академии — Томас Кейн, он, действительно, уже звезда. Будто мало того, что он сын Джеймса Кейна. А это, на минуточку, бессменный мэр нашего далеко не маленького города — Броудер-Сити. Так вот, Кейн-младший… Когда он не играет в футбол, он поет на сцене, как солист мегапопулярной группы «Шторм». Когда он не бросает мяч, он бросает девушек, исключительно моделей или звезд. Или звезд-моделей. Он имеет роль в одном сериале, успешно снялся в паре популярных фильмов, записал три альбома, а количество рекламы — не сосчитать таким гуманитариям, как студенты академии искусств. Сейчас он «набирается опыта и сил перед будущими высотами». Это официальная версия для журналистов. По факту же: Кейн вляпался в дерьмо. Мы, правда, не знаем в какое, а верить слухам (От него беременна напарница по последнему фильму — Джулия Сантано, или он насолил боссу японской мафии…) — гиблое дело. Но факт остается фактом: пока вся тина и шумиха вокруг его имени не уляжется — он здесь. В остальном, в футбольную команду входят наши звезды спорта (Нет, ну когда спорт стал искусством? Черт возьми!), два танцора и один художник. И при этом они очень даже сильны. Что они будут делать в академии искусств, когда какой-нибудь футболист из команды соперников переломает им конечности — не имею ни малейшего понятия.
Пока я пытался в очередной раз поставить на одни измерительные весы искусство и спорт, произошло сразу несколько вещей: крики усилились, Кейн достиг нужной ему точки, Джонсон, размахнувшись, запустил мяч в его направлении и, главное, в проходе, рядом с Томасом, показалась Саманта Хэйс. Мяч тоже это заметил, и решил поменять траекторию. Теперь он, как зачарованный злобный бладжер, несся прямо в голову новенькой. Я, как в замедленной съемке, наблюдал, как Томас оборачивается на мяч, и улыбка сползает с его лица, перерастая в гримасу ужаса. Я вскочил с места, не зная, что намереваюсь сделать. Я понимал, что Кейн не успеет сориентироваться, создалось впечатление, что он одновременно в шоке и от происходящего, и очарован вошедшей девушкой. Ну, а сама девушка ничего не видит и смотрит в экран своего телефона.
— Саманта! — Заорал я что есть сил и, я не верил в это, но она подняла глаза и точно нашла меня взглядом, улыбнувшись уголком рта. Опять. Затем резко обернулась и, в последнюю секунду, правой рукой поймала мяч, летящий с бешеной скоростью, так, будто ей это ничего не стоило. Закинув телефон в карман, она сделала профессиональный замах от груди и бросила мяч опешившему нападающему. Потом, даже не удостоив его взглядом, моя новая одноклассница как ни в чем не бывало откинула волосы и направилась к прилавку с едой. Я понял, что все еще стою, и упал обратно на стул. Схватив бутылку воды, я открутил крышку и стал глотать жидкость, поняв, что горло пересохло.