Не родись болтливой
Шрифт:
Кирилл быстро и грамотно выполнял свою работу у Густава Адольфовича. Они с коллекционером много разговаривали во время этой работы и за чаем, которым поила Кирилла Вера Ивановна по окончании каждого рабочего дня. Старики страшно расстроились по поводу гибели Жени и очень сочувствовали Марии Михайловне. Они старались отвлечь Кирилла разговорами от мрачных мыслей. Коллекционер был человеком интересным, повстречал в своей жизни много замечательных людей, и Кириллу общение с ним доставляло истинное удовольствие. Похоже, и хозяину квартиры нравился спокойный и воспитанный молодой человек. За
Вечерами Кирилл сидел за письменным столом и рассматривал с помощью специального приспособления кадры микропленки. Приложение — много-много английского текста, так, это потом. Вот в начале что-то научное, а вот пересняты какие-то листы с параметрами и формулами, и вставки между ними по-русски. Но это не важно, а важно то, что на одном листе сохранилась печать. Кирилл поставил максимальное увеличение и, напрягая глаза, прочел: «Институт экспериментальной фармакологии». Так, это уже что-то. Он быстро просмотрел остальные листы с формулами и в конце увидел подпись — весьма неразборчивую — не то Соколов, не то Соловьев, но перед этой подписью стояло «проф.».
Уже легче. Знать бы теперь, как найти этого проф. Соколова-Соловьева в Институте экспериментальной фармакологии.
Уже погасив свет и лежа на своем продавленном диване, он долго перебирал в памяти всех знакомых по прежним временам. Из-за болезни матери он растерял все связи — почти год провел в хлопотах, менял белье, кормил ее с ложечки, давал лекарство по часам. Ночами он стирал, так что некогда было ходить в гости и даже разговаривать по телефону. В первое время друзья еще звонили ему, спрашивали, как дела, но потом перестали, потому что порадовать их ему было нечем. А после маминой смерти он чувствовал себя таким опустошенным, что сам не хотел ни с кем встречаться.
Из своего НИИ он уволился давно, года три назад, интересно, не развалилось ли там все? Он вспомнил свой отдел. Хорошие попадались люди, и работа интересная. Жаль, что теперь это никому не нужно. Кто помоложе, давно оттуда ушел — уж больно мало платили. Остались тетки постарше да начальство — ему всегда и везде неплохо. Однако он отвлекся. Что-то смутно брезжило у него в мозгу. Работала с ним тогда одна женщина, очень, кстати, толковая, Надежда Николаевна Лебедева. И был кто-то у ее мужа в мире фармакологии. Потому что, когда мама еще только начала болеть несколько лет назад, с помощью Надежды Николаевны — ему, Кириллу, удалось достать редкое, такое нужное маме лекарство. Значит, завтра он знает, что делать.
Он позвонил Лебедевым домой с утра. Надежда страшно обрадовалась, но, когда узнала о смерти его матери, по-бабьи заохала, запричитала. Сказала, что по-прежнему работает в НИИ, что пока не разогнали, но народа, конечно, в пять раз меньше. И даже зарплату почти не задерживают, если это можно назвать зарплатой.
— Но я, Надежда Николаевна, по делу вообще-то звоню. — Кирилл не смог сдержать нетерпения в голосе.
— Теперь все только по делу, — загрустила Надежда, — говори уж.
— Помнится, был у вас кто-то в Институте фармакологии? — осторожно спросил Кирилл.
— Был да сплыл. У Саши там сын раньше работал, они ведь с женой оба медики. Только
— Жаль, но, может, связи у него там остались?
— Связи-то, верно, остались, а тебе что нужно?
— Вы спросите его, Надежда Николаевна, знает ли он такого профессора — не то Соколова, не то Соловьева, работал ли этот профессор в Институте экспериментальной фармакологии и жив ли еще?
— Узнаю, конечно. Тебе срочно?
— Очень!
— Тогда вечером сама тебе позвоню.
— Ой, спасибо, Надежда Николаевна!
— Погоди благодарить, рано еще.
После смерти Жени у Кирилла появилась еще одна новая забота — Цезарь. Мария Михайловна осталась одна, то есть за ней по-прежнему ухаживала дальняя родственница Раечка, но Цезаря она не то чтобы боялась, но слегка опасалась, главным образом не из-за злобности — Цезарь был чрезвычайно интеллигентный, воспитанный пес, — а из-за размеров. Таким образом среда ежедневных обязательных дел Кирилла были прогулки с осиротевшим Цезарем. Это не было Кириллу в тягость. Они с собакой всегда были друзьями. После смерти хозяина Цезарь стал еще большим меланхоликом, но Кирилла всегда встречал, радостно помахивая хвостом.
Этим утром, направляясь с Цезарем на единственное место прогулок, расположенное неподалеку от дома — пустырь на берегу Кронверки, на задах Петропавловской крепости, Кирилл повстречал Карамазова.
Мария Михайловна была очень больна, к ней никого не пускали, Кирилл подумал, что Карамазов скучает без своих почти ежедневных посещений старушки, чувствует себя не у дел. Карамазов напросился прогуляться с ним, Кирилл согласился.
Они поговорили о здоровье Марии Михайловны, потом о характере Цезаря, больше говорить было не о чем, но Карамазов не уходил. Он шел рядом с Кириллом легко, почти не опираясь на трость, поглядывая по сторонам с удовольствием. Кирилл вспомнил про рассказ Татьяны, как они встретили Карамазова возле кафе, но ничего не сказал старику, а тот вдруг завел разговор, что ненормально такому молодому и полному сил мужчине, как Кирилл, жить одному, что надо жениться и устроить свою жизнь, а может, у него кто-то есть? Кирилл удивился, но промолчал.
Карамазов проводил долгим и задумчивым взглядом прошедшую мимо них богато одетую эффектную блондинку и сказал, что, возможно, Кирилл и прав, потому что нынешние барышни так требовательны, подавай им дорогие подарки, одежду, квартиру, поездки. Кирилл хотел было пошутить, что Карамазов знает о привычках молодых женщин больше, чем он, Кирилл, но опять почему-то смолчал. Наконец, Карамазов откланялся и удалился быстрым шагом, не как старик. А Кирилл долго не мог понять, что же ему было нужно, потом решил, что старик просто скучает, оттого и вяжется с пустыми разговорами.
Вечером, после работы у Густава Адольфовича, Кирилл ждал звонка Надежды Николаевны, но позвонил ему совсем не тот человек, кого он хотел услышать. В трубке раздался какой-то неживой неприятный голос, как будто говорил автомат.
— Я знаю, что вы сейчас делаете одну работу у коллекционера. — Голос назвал фамилию Густава Адольфовича. — У меня к вам будет достаточно выгодное предложение.
Кирилл, держа трубку, так и подскочил на стуле. Тот же голос, что звонил Татьяне! Совпадения быть не может!