Не-птица

Дёмин Андрей

Из квартиры исчез уют. Закончились травы, купленные осенью. Горы книг частью полетели в мусорку, частью — обратно в библиотеку (моими стараниями). Их место заняли пепельницы и пустые бутылки, которые Иволга раскидывала по всему дому. У неё недавно закончился запой.

Сначала Ива молчала. Два дня прошло почти без слов и музыки, в течение которых мелкая только ела, таращилась в окно и спала. Ну, как «спала» — ворочалась, не в силах заснуть, не давая себя обнять и успокоить. Потом она пропала на три дня — вещи не забирала, на звонки не отвечала, ночевать не являлась. Когда я уже начал серьезно переживать,

вдруг обнаружил Иволгу в кровати, вернувшись с работы. Девушка была смертельно пьяна: уронила на пол недопитую бутыль вина, не смогла до конца раздеться. Я уложил её и прибрался дома.

С того дня Ива пила две недели. В одиночку. Дома. Сидела на кухне, на койке или в углу комнаты, курила сигарету за сигаретой и глушила литрами дешевое пойло. Потом её тошнило. Такой я подругу еще никогда не видел. Волосы превратились в грязные патлы, макияж смылся, кожа побледнела, как при болезни, приобретя какой-то даже желтоватый оттенок.

Приходил Рус, попытался поговорить. Иволга швырнула в него бутылкой. Продолжила пить, но через три дня, наконец, остановилась. Сидела, глядя перед собой абсолютно пустым взглядом. Потом засмеялась — тихо, страшно, отвратительно. Я уложил её спать, и, впервые за это время, Ива уснула сразу и спокойно.

Проснувшись, подруга поплелась в ванную. Оттуда она выбралась часа через полтора, зато уже более-менее похожей на себя: держалась прямо, смотрела агрессивно и колко. Нашарила в кармане куртки помятую пачку сигарет и села на кровать, закурив любимый «Чапман рэд». Я печатал, делая вид, что не замечаю её взглядов. Сценарий на экране ноутбука подходил к концу.

— Она просто слабая, — сказала Иволга, — А свободу я найду. Да же?

Я посмотрел подруге в глаза. Соврать не получилось — просто пожал плечами.

— Ты пропила почти все деньги, которые мы откладывали.

Мелкая вздохнула и невесело улыбнулась.

— Придется потерпеть меня на пару месяцев дольше.

— Больше не пей.

— Не буду. От одного вида тошнит! — призналась Ива.

Остаток дня прошёл в настороженном ожидании, но красноволосая действительно пришла в себя — выпила литров пять воды, ныла на трещащую голову, а ночью обняла меня, как плюшевую игрушку. Я же лежал без сна, размышляя. Именно этот запой Иволги что-то оборвал внутри, причиняя тянущую, ноющую боль. Чувство было такое, будто струна на гитаре лопнула, хлестнув по пальцам, но последний её звук ещё висит в воздухе, медленно угасая. Больше всего мучила собственная бесполезность, невозможность помочь подруге. Хотелось быть значимым, тем, за чью спину Ива сможет спрятаться от происходящего. Проблема состояла в том, что прятаться красноволосая не собиралась.

***

На следующий день пришлось выбраться на работу, оставив Иволгу досматривать хрупкие утренние сны. Сердце было не на месте, тем более, что пришлось позвонить Руслану, сообщив, что с Ивой уже можно разговаривать. Вспомнив Милу, я уверился, что ни к чему хорошему визит Руса не приведет.

Работалось из рук вон плохо: погруженный в собственные тревоги, я путал столики, невнимательно слушал клиентов и вообще — всячески невольно саботировал работу кафе. Лена тоже ходила не в себе. Она, кажется, окончательно рассорилась со Светлицким, и теперь он обрывал телефон девушки. Лена попросила проводить ее домой, отказать

было неудобно. Теперь, ожидая подругу у входа, я думал, как буду, в случае чего, отгонять её взбесившегося бывшего.

Накаркал. Из-за поворота с визгом вылетел «Hyundai», и одновременно с ним хлопнула входная дверь кафе. Леночка и Пашенька практически столкнулись носами, и помешать этому могла лишь моя незавидная фигура.

Он выбрался из машины, такой же, как и всегда: бородатый, хмурый и неимоверно хищный в этом своём спортивном костюме. Захлопнул дверцу и, сунув руки в карманы, сделал три шага, преодолев расстояние до крыльца. Там остановился, глядя на Лену. Она прижалась спиной к холодному стеклу двери, и смотрела на Светлицкого испуганным взглядом. Я стоял посередине, опершись на перила, делая вид, что изучаю ступеньки. Молчание затягивалось.

— Поехали, — наконец, приказал Светлицкий.

Лена не двинулась с места.

— Поехали, сказал! — и он сделал первый шаг вверх.

Общение с Иволгой неслабо раскрутило гайки в моей голове. Исчезла скованность в движениях, притихли комплексы, вечно шептавшие на ухо, а некоторые фобии так и вовсе вымерли. Именно об этом я думал, загораживая Светлицкому дорогу.

— Езжай один.

Это стоило сделать хотя бы ради выражения его лица. Напряженное недоумение быстро сменилось удивлением, потом осознанием и, наконец, яростью. Узловатые пальцы сомкнулись во внушительный кулак.

— Так и знал, что ты к ней примазался!

— Не трогай Глеба, — Лена, судя по стуку каблучков за спиной, оторвалась от двери и подскочила ближе.

— Заткнись, шлюха!

Следующим ощущением стала резкая острая боль в животе. Воздух мгновенно покинул легкие, а сверху, по спине, уже летел второй удар. От него я полетел вниз, считая плечами и спиной ступени. Их оказалось немного, но достаточно — выкатившись на асфальт, я понял, что прямо сейчас встать на ноги не могу. Нужно было хотя бы восстановить дыхание.

Устранив единственное хиленькое препятствие, Светлицкий преодолел оставшееся расстояние и схватил Лену за запястье.

— Давай, давай! Дома побазарим!

— Нет! — взвизгнула девушка и рванулась, пытаясь освободиться, но безуспешно.

— Пошли, я сказал!

— Надо же! Он сказал!

Мы втроем повернули головы на знакомый наглый голосок. С моей позиции Иволга выглядела почти по-архангельски — залитый заходящим солнцем кусочек усталой силы, посланный для защиты смертных. В аккуратной руке догорал окурок, а отросшая челка слегка прикрывала глаза девушки. Короче, эффектно, если смотреть снизу вверх. Очевидно, что с позиции Светлицкого она смотрелась иначе.

— Чё ты там вякнула?

— Уши помой, если глуховат, — мелкая подошла ближе. Носки кроссовок замерли у моей щеки. — Чего деревья бьешь? Природу надо беречь, раз уж она на тебе отдохнула!

— Чё? — он отпустил Лену и развернулся всем корпусом. — Тебе чё надо? Это — моя тёлка, не лезь!

— Бабуина спросить забыли! — Иволга подошла к машине и с размаху врезала по бамперу, — Где тут надо стукнуть, чтобы всё сломалось, а?

— Э!

Точка давления выбрана была идеально — Светлицкий потерял голову, едва нога Ивы коснулась его обожаемого «Хёндая». Сорвавшись с лестницы, он ринулся в атаку, как разъяренный носорог.