Не плачь, Маруся!
Шрифт:
Капитан поднялся по широкой лестнице, плавной дугой охватывающей холл, и оказался на галерее второго этажа, куда выходило несколько дверей. Одна из этих дверей неторопливо открылась. Капитан вошел в просторную комнату, обшитую панелями светлого дерева.
Возле большого окна в инвалидном кресле на колесах сидел старик с косматыми бровями и колючим взглядом маленьких, глубоко посаженных глаз. Он был похож на филина или какую-то другую хищную птицу, высматривающую в траве жертву.
– Капитан Мехреньгин! – снова представился
– Что за фамилия такая – Мехреньгин? – подозрительно переспросил тот, разглядывая красную книжечку.
– Эта река такая, на севере, Мехреньга, – привычно пояснил капитан.
Он бросил взгляд в окно. Прямо напротив него, метрах в двадцати, виднелся дом Короводских.
– Ладно, допустим! – старик вернул удостоверение. – Чего тебе надо, капитан? Я твоим коллегам уже все рассказал!
– Да вот, понимаете, Николай Прохорович, новые факты обнаружились. В свете которых хотелось бы кое-что уточнить…
– Какие еще факты? – проскрипел старик, сверля капитана взглядом.
– Не могу разглашать в интересах следствия! – как можно строже ответил Мехреньгин.
На самом деле ничего особенного у него не было, единственный факт – то, что юбка покойной Маргариты Короводской нашлась в лесу на манекене. Так если честно, то ничего это не доказывает. Может, она сама эту юбку кому-то подарила или выбросила. Мало ли, что дорогая, дизайнерская, у богатых свои причуды…
Однако старикан – крепкий орешек. У капитана возникло ощущение, что не он приехал расспросить свидетеля, а тот вызвал его к себе на допрос.
– Ладно, допустим… – проговорил старик, немного понизив голос. – Так что тебя интересует?
– Вы уверены, что видели свою соседку вечером накануне убийства?
– Склерозом не страдаю! – прокаркал свидетель. – Если говорю, что видел – значит, видел.
– А вам ничего не показалось подозрительным? – не отступал упорный капитан. – Что она делала?
– Работала за компьютером, – отозвался старик. – Она часто работала по вечерам…
На этот раз Мехреньгину показалось, что его голос прозвучал не так уверенно. Даже смущенно. Как будто старик что-то скрывал. Или, во всяком случае, недоговаривал.
– Вы уверены, что это была она? – перешел капитан в наступление. – Вы уверены, что она была… жива? Все-таки здесь довольно далеко… и дело было вечером…
– Сорок лет в военной приемке проработал и ни разу не видел, чтобы покойники работали! – проскрипел старик, но теперь он уже оборонялся.
– Что-то я сомневаюсь! – Мехреньгин подошел к окну, всмотрелся. – Отсюда вряд ли можно что-то разглядеть…
– Не веришь, капитан? – Старик вспыхнул, лохматые брови поднялись, как у рассерженного фокстерьера. – Так я тебе сейчас покажу…
Он нажал на кнопку в поручне своего кресла, подъехал к книжной полке и взял с нее видеокассету. Вставил ее в видеомагнитофон, щелкнул
Загорелся плоский экран телевизора, Мехреньгин увидел соседний дом, ярко освещенное окно. Окно наполовину было задернуто занавеской, в открытой его части отчетливо виднелся женский силуэт.
– Знаю, что это незаконно… – проскрипел старик за плечом Мехреньгина. – Но ты, капитан, представь – я тут сижу один часами… сын приезжает только ночью, да и то не каждый день… Конечно, у меня все есть, и женщина приходит за мной ухаживать, но с ней не поговоришь… чистая гестаповка! Скучно, капитан! Телевизор этот теперешний смотреть не могу, еще не настолько отупел…
– Я вас не осуждаю… – проговорил капитан, не отрываясь от экрана. – Но здесь трудно что-то разглядеть… я не уверен, что это она, Маргарита… то есть потерпевшая…
– Ты погоди!
Действительно, изображение увеличилось, приблизилось. Теперь Мехреньгин отчетливо видел каштановые волосы, плечо, обтянутое бирюзовым трикотажем. Женщина склонилась над клавиатурой компьютера, лицо скрывалось в тени…
Тот же свитер, что на закопанном манекене!
В душе у Мехреньгина шевельнулось подозрение, которое начало перерастать в уверенность…
И вдруг женщина в окне повернулась, взглянув на что-то в глубине комнаты. Теперь она сидела спиной к окну. Золотистая занавеска колыхнулась, заиграл муаровый узор. Прошло еще несколько секунд, и женщина приняла прежнюю позу. Она какое-то время сидела неподвижно, затем снова шевельнулась, и тут свет в окне погас, особняк погрузился во тьму.
– Ну что, капитан, убедился? – голос старика снова звучал уверенно. – Я пока что все помню, и на зрение не жалуюсь! Если сказал, что видел – значит, так оно и есть!
– Спасибо, Николай Прохорович! – проговорил Мехреньгин, отрываясь от экрана. – Вы мне очень помогли. А можно мне взять эту кассету… в качестве вещественного доказательства?
– Бери, капитан! – разрешил старик. – Мне для дела установления справедливости ничего не жалко!
Мехреньгин вынул кассету, простился со стариком и отправился восвояси.
Но всю дорогу до города он был мрачен и озабочен.
Казалось бы, видеозапись стопроцентно подтверждала алиби мужа убитой, однако что-то в ней Мехреньгина беспокоило. Что-то в ней было не так…
Едва он вошел в отделение, его перехватила Нина Савушкина, секретарша начальника.
– Валечка, шеф тебя ждет! – заверещала она своим высоким ненатуральным голосом и добавила шепотом, округлив глаза:
– Рвет и мечет! Просто не Лось, а тигр!
– Игорь Олегович, вызывали? – проговорил Мехреньгин, толкнув дверь начальника.
– Вызывали! – рявкнул подполковник, подняв на Мехреньгина тяжелый взгляд.
Если бы взглядом можно было испепелять – от капитана остались бы одни угольки. Мехреньгин ослабил узел галстука – ему стало жарко.