Не плачь, Маруся!
Шрифт:
– И я тебя люблю так, что просто ужас.
– Ты не уезжай больше так далеко и так надолго.
– Не буду, – пообещал он, и они неожиданно много раз быстро поцеловались. – Не буду.
– Тебе
– Да чего там думать, – сказал Макс. Ему не хотелось разговаривать о несчастном Даньке, ему хотелось заниматься с ней любовью в пасхальную волшебную ночь, когда все наконец-то стало хорошо. – Я его пристрою в частную школу здесь, в Москве. Мы будем его забирать на выходные и приезжать на неделе.
– А так можно?
– Можно как угодно, – сказал ее муж. – Было бы желание.
В понедельник Тата допоздна просидела на работе, демонстрируя Павлу Петровичу служебное рвение. Макс сказал, что тоже приедет поздно, и поэтому она не спешила.
Сочинение по рассказу Чехова «Студент» так и осталось ненаписанным, и Тёме вкатили двойку. Тюпа после субботнего шоколада весь покрылся красными пятнами, ныл, скулил и чесался. Бабушка по телефону устроила ей головомойку на предмет собак, крадущих золото и бриллианты.
Таких
И муж приедет только к ночи!
Чем не жизнь?..
Тем не менее, когда она подъехала к дому, оказалось, что его машина уже стоит, и, обрадованная, Тата побежала к дому.
Странно, но Ляля не выскочила на веранду, чтобы выразить обычное ликование по поводу ее приезда.
Когда Тата тихонько вошла в дом, оказалось, что все они, Максим, Тёма, Тюпа и Ляля, почему-то стоят посредине гостиной и смотрят куда-то вверх.
Тата подошла и тоже стала смотреть.
Они смотрели на люстру, которая низвергалась с высоты второго этажа, лилась, как хрустальный водопад, и огоньки дрожали внутри ее, и брызгали на стены волшебным светом.
А может, и не брызгали, просто у Таты глаза отчего-то налились слезами.
Она взяла мужа за руку, и он оглянулся.
– Макс, – тихонько спросила Тата, – где ты ее взял?!
– Купил.
– Она же уже была продана!
Он пожал плечами.
– Не бывает ничего невозможного, – сказал он. – Особенно на пасхальной неделе!..