Не плачь, Маруся!
Шрифт:
– Маруся, вернись! – причитал осиротевший Семен Петрович, но никто его не слышал.
– Весна, – сказал вышедший из подъезда капитан Мехреньгин. – Что уж тут поделаешь…
В восемнадцатой квартире стояла тишина. Старушки, боясь скандала и шума, дверь на лестницу не открыли, зато припадали к дверному глазку, отпихивая друг друга. Они видели, как вышел из квартиры давешний приветливый капитан милиции с такой странной фамилией, видели, как спускался по лестнице расстроенный участковый Павел Савельич, сопровождаемый невозмутимым слесарем Ахматкулом. Не ускользнуло
После того как на площадке все стихло и можно было оторваться от глазка, старушки посидели, помолчали немного, потом Клавдия Андреевна достала из буфета графинчик и две микроскопические рюмочки, а Глафира Андреевна – из холодильника блюдо с маленькими бутербродиками с красной икрой и копченой колбаской. Потом они удалились в комнату и благоговейно вынесли оттуда большую цветную фотографию черного с белыми лапками кота, увитую траурной шелковой лентой. Установив портрет на столе, сестры уселись напротив и налили в рюмочки домашнюю черносмородиновую настойку.
– Ну что, Клашенька, помянем Тришу.
– Помянем, Глашенька. Спи спокойно, родной наш. Теперь душа твоя угомонится.
Старушки выпили и закусили бутербродами.
– Да, Глаша, – жуя, и оттого невнятно заговорила Клавдия Андреевна, – все получилось очень удачно. А ты еще со мной спорила, что надо бультерьера отравить.
– Прости, Клаша, – повинилась Глафира Андреевна, – я как увидела, что он с Тришенькой сделал, прямо сама не своя сделалась. Думаю, жить не смогу, пока не отомщу!
– Вот, сгоряча-то ничего решать нельзя, – наставительно произнесла старшая сестра. – Посидели, подумали, разработали план. Теперь видишь, раз хозяина нет, то и Квазимоду этого убрали. А вы, – она повернулась к котам, – не смейте на площадку выбегать.
Коты упрямо мяукнули – весна, мол, не можем себя преодолеть.
Сестры выпили еще по две рюмочки, доели бутерброды и расслабились.
– Глядя на луч пурпурного заката… – проникновенным голосом начала Клавдия Андреевна.
– Стояли мы на берегу Невы… – вторила ей Глафира Андреевна.
– Вы руку жали мне… – но что это?
Из квартиры сверху раздался звон, грохот ударных, и дурной голос заорал что-то на непонятном языке.
– Да что же это такое! – в сердцах воскликнула Глафира Андреевна. – Клаша, ну сил же нет, опять этот Вовка музыку свою включает на полную мощность. Клаша, жить не смогу, пока магнитофон его дурацкий не сломаю!
Клавдия Андреевна отставила рюмку и внимательно поглядела на сестру.
– Опять ты торопишься, Глафира, – укоризненно сказала она. – Надо сесть, спокойно подумать, как лучше сделать. А ты порешь горячку. Вот ты сама-то сообрази: ну, сломаем мы ему магнитофон, так неужели ему родители новый не купят?
Глафира пристыженно молчала, устремив глаза на шкаф, где стояла медная старинная
Валентин уныло листал дело об убийстве Анатолия Матренина и со страхом думал, что скажет начальству. Откровенно говоря, в деле этом он не продвинулся ни на шаг, даже хахаля сердобольной соседки Ирины Маркеловой пришлось выпустить за отсутствием улик. Единственным достижением было избавление от бультерьера Квазимодо.
Капитан Мехреньгин вздохнул и подпер щеку рукой, как царевна Несмеяна из сказки. За соседним столом Жека Сапунов пытался печатать отчет, пользуясь допотопным компьютером.
Дверь кабинета открылась. На пороге появилась симпатичная девушка невысокого роста в строгом офисном костюме.
– Девушка, вы к кому? – пробасил Жека, оживленно приподнимаясь из-за стола.
– Что, я так сильно изменилась? – кокетливым тоном проговорила посетительница.
– Не понял… – Жека от волнения охрип и залился краской.
– Ты чего, Жека, – Мехреньгин удивленно взглянул на напарника, – это же Галя Кузина, практикантка наша…
– Чего?! – Жека уронил папку с протоколами, нагнулся поднять, снова выпрямился и уставился на Кузину. – Правда, что ли?
– А что – не нравится? – Галя бросила взгляд на свое отражение в дверце шкафа, поправила волосы. – Да мне самой не нравится, я так не привыкла… мне Валентин Иваныч для дела велел…
– Нет, мне нравится… то есть, я хотел сказать… да я не знаю… – и Жека, красный как помидор, вылетел из кабинета.
– Что это с ним? – удивленно спросила Галя.
– Понятия не имею, весна, наверно! – отмахнулся Мехреньгин. – Ну, рассказывай – что тебе удалось узнать?
Галина ходила в офис фирмы «Сегмент», возглавляемой Виталием Короводским, под предлогом того, что она ищет работу офис-менеджера, проще говоря – секретарши.
В приемной фирмы «Сегмент» за хромированной стойкой сидела секретарша, девчонка с круглыми карими глазами, симпатичной ямочкой на подбородке и малиновой прядью в темных волосах.
– Вы к кому? – спросила она Галину.
– Меня прислали из кадрового агентства «Пилигрим»! – выдала Кузина домашнюю заготовку. – Сказали, что вам срочно требуется офис-менеджер…
– Чего-то они напутали! – проговорила девица. – У нас офис-менеджер есть, это я…
Тут же она насторожилась:
– Это что, меня втихомолку уволить хотят? Вот козел!
Галина захлопала глазами:
– Это ты про кого – про шефа? Как он вообще? Терпимо?
– Натуральный псих! – девица понизила голос: – Особенно последнее время. Буквально с цепи сорвался! Чуть что не так – прямо как собака набрасывается! Кофе ему остывший подала, так думала, он в меня чашкой запустит! Я уже увольняться решила…
– А тогда что же ты так разозлилась, что он новую секретаршу ищет?
– Ты что – не понимаешь? – вылупилась девчонка на Галину. – Одно дело – если я сама уйду, и совсем другое – если меня уволят! Особенно так, втихомолку… это все равно, что с парнем: одно дело, если ты его бросишь, и совсем другое – если он тебя…