Не оборачивайся
Шрифт:
— Мы можем войти? — спросил Питер.
Заметно удивленный, Коди кивнул.
— Конечно, заходите.
Он шагнул в сторону, давая им пройти.
Ноа вслед за Питером шла по скрипучей деревянной лестнице. Никакой ковровой дорожки, лишь в центре виднелись проплешины, протоптанные множеством ног. Она сразу поняла, что Питер явно не раз здесь бывал. Поднявшись наверх, он сразу свернул направо в крошечную гостиную с эркерами, такую же, как на первом этаже, только у Пэм было полно всякой мебели, в отличие от гостиной Коди. Тонкий ковер, диван-футон с простым
— Извините, у меня редко бывают гости, — немного смущенно сказал Коди. — Устраивайтесь на диване, я привык сидеть на полу.
Питер уже плюхнулся на крошечный диванчик. Ноа села на самый краешек, но ее нога касалась ноги Питера. Казалось, тот не обратил на это внимания.
— Ты нас познакомишь? — спросил Коди, усевшись на подушку и скрестив ноги.
— О да, извини. Это Ноа.
— Привет, Ноа, рад познакомиться. — Коди улыбнулся и повернулся к Питеру. — Я так устал, что у меня закрываются глаза. У тебя есть какие-то планы на сегодняшний вечер?
— Нет, извини. Я бы позвонил, но… потерял свой сотовый телефон, — сказал Питер. — Ситуация вышла из-под контроля.
— Да, и что случилось? — устало спросил Коди.
Он говорил так, словно не верил, что у Питера могут быть серьезные проблемы.
— Это длинная история, — сказал тот.
Коди поднял руку, останавливая его.
— Тогда мне потребуется пиво. Хочешь?
— Да, конечно, — ответил Питер.
— А ты, Ноа?
Ноа покачала головой. Она умирала от жажды, но при мысли о пиве внутри у нее все сжалось. Она все еще не понимала, как могла ничего не есть так долго. Это было очень странно. Она не чувствовала голода несколько суток, а потом вдруг поняла, что готова сожрать все подряд. Желание есть исчезло так же неожиданно, как появилось, и она снова не могла проглотить ни кусочка. Однако ее преследовала жажда. И сколько бы она ни пила, это ничего не меняло. Она сглотнула, чтобы избавиться от сухости в горле.
— А можно мне воды?
— Конечно. — Коди встал и вышел в коридор. Ноа услышала, как хлопнула дверца холодильника, потом раздался звук льющейся воды. — Мне не следовало предлагать пиво несовершеннолетним. Я вырос среди ирландцев, где за обедом выдают одну бутылку пива только после того, как тебе исполнится шестнадцать. С такими привычками трудно расстаться.
— Ты ирландец? — удивленно спросила Ноа.
Из кухни донесся смех.
— А что, не похоже?
Она смутилась. Коди вернулся и остановился в дверях, улыбаясь ей.
— Моя мама была ирландкой, а папа — черным.
— Ой.
Ноа почувствовала себя крайне глупо. Конечно, в нем была ирландская кровь — это объясняло цвет глаз.
Коди протянул Питеру бутылку «Сэм Адамс», тот снял пробку и сделал большой глоток.
— Ну а теперь рассказывай свою длинную историю, — сказал Коди, откидываясь на подушку.
Ноа предоставила эту честь Питеру.
Коди слушал молча, сжав правое запястье левой рукой и совершенно забыв о пиве. Только после того, как Питер закончил, он приложился к бутылке, повернулся к Ноа и спросил:
— А какое ты имеешь к этому отношение?
Ноа не знала, сколько следует рассказать. Она отметила, что Коди учится в медицинском колледже. Все складывалось даже слишком удачно, а сейчас ей был необходим человек, который смог бы интерпретировать обнаруженные ею файлы. Но может ли она ему доверять? Может ли доверять им обоим?
Теперь на нее смотрел и Питер. Неожиданно в комнате возникло напряжение, словно от Ноа требовали доказательств алиби. Оказавшись в центре внимания, она покраснела.
— Я не знаю, с чего начать, — наконец сказала она.
— С самого начала, меня такой вариант вполне устроит, — сказал Коди.
Ноа посмотрела ему в глаза и увидела в них тепло и сочувствие. И вдруг поняла, что Коди ей нравится, а она никогда не испытывала симпатии к незнакомцам. От парня исходила позитивная энергия; казалось, ему не все равно. Наверное, когда-нибудь он станет замечательным врачом.
— Ладно. — Ноа глубоко вздохнула и начала свой рассказ. — Два дня назад я пришла в себя на операционном столе…
Когда она закончила, наступило долгое молчание. Ноа рассказала все, даже о том, что долго не могла есть, а потом испытала лютый голод. Глаза Питера широко раскрылись — наверное, он подумал, что она всегда столько ест.
Ноа дернула себя за рукав, ей хотелось, чтобы они хоть что-нибудь сказали.
— Ничего себе! — наконец заговорил Питер. — А я думал, что это мне было хреново в последние пару дней.
Коди бросил на него укоризненный взгляд.
— Ты умеешь поддержать, Педро.
— Извини, я просто хотел сказать… — Питер покачал головой. — Ты очень крутая, если сумела от них сбежать.
В его голосе слышалось искреннее восхищение, и Ноа смутилась еще сильнее.
— И ты не представляешь, что они с тобой сделали? — спросил Коди.
Ноа покачала головой.
— Нет. У меня есть шрам, но…
— На каком месте? — быстро спросил Коди.
Ноа провела рукой вдоль рубашки. Он следил за ее ладонью, но в его взгляде было только сочувствие. Коди кивнул.
— Любопытно, — сказал он.
Что-то в его тоне задело Ноа.
— Ты мне не веришь?
— Честно? — Коди сделал еще один глоток пива. — Это слишком безумно, чтобы не верить. Если учесть, что случилось с Питером… ну а ему я верю. Твоя история хорошо стыкуется с его рассказом. К тому же существенную часть можно проверить — например, эпизод в школе Бруклайна. Поэтому да, пожалуй, я тебе верю.
— Пожалуй?
— Не сердись. — Коди поднял руку. — Я не хотел тебя обидеть.
— Я тебе верю, — вмешался Питер.