Не ломайся, девочка!
Шрифт:
Отвечать ему не стоит, но я все-таки совершаю эту глупость.
Сердцу, вообще, нравится все то, что далеко от разума. То, что заставляет гореть, истосковавшись по простым радостям…
Дорогие, не пропустите: скидки 3 марта на книги:
от меня: Айрин Лакс: ПОРОЧНЫЙ. СКАНДАЛЬНЫЙ РОМАН – тык по ссылке, новинка по мин-цене 89 руб
от Дианы Яриной: РАЗВОД. ТЫ НЕ УЙДЕШЬ - тык по ссылке, открылась подписка по мин-цене 89 руб, роман очень лихо закручен, рекомендую
От
На эту книгу не всегда выпадают скидки, забираем!
Глава 49
Глава 49
Аглая
Друзья у меня деликатные и понимающие, готовы поддержать меня во всем. Увидев, в каком растерянном состоянии я вернулась, лишних вопросов сразу же задавать не стали. Более того, Кристина сразу не ушла, осталась. Я обняла свою доченьку, она к этому времени уже проснулась, целовала ее и не хотела выпускать долго-долго!
— Мама, ты плачешь? — погладила меня в ответ. — Наверное, пальчик уколола? Дай подую… — предложила.
Ох, если бы только пальчик, моя хорошая.
Я сама себе сердце уколола. Снова насквозь… Зачем только слушала Тихона.
Вернее, он мне выбора не оставил, кроме как выслушать.
Выслушать и понять, что у правды не одно лицо, а тысячи, и у каждого оно — свое.
Уколола сердце, позволив Тихону поцеловать себя. Сама же потом строго оттолкнула, он удержал.
Просто обнял и держал, дышал хрипло, сердце его бомбило в грудную клетку. Словно за двоих бомбило, пока мое собственное сердце замерло и не билось то ли от шока, то ли от того, что вспомнило, каково это — быть желанной.
Теперь мне не до покоя, не до счастливого блаженства неведения, как живется Тихону, чем он занимался. Я эти мысли от себя гнала, но загнала лишь на глубину, поверив, будто, если на них каждый день не натыкаться, то их не существует совсем.
Однако это не так…
— А где болит? Где болит? — усердно спрашивает доченька, разглядывая мои пальцы.
Я даже ответить не могу, болит всюду. Болит и плачет… Теперь уже не своей болью.
Ох, что-то размазало меня этой встречей, как масло по хлебушку.
— Все хорошо, я просто сильно устала, — улыбаюсь дочери.
— Тогда спи, — кивает и тянет одеяло. — Только пижаму надень.
— Да, Глаш, ты поспи, — повторяет за Никой Кристина.
— Какое поспи, у меня дел полно.
— И вид такой, будто всю ночь поле картофельное окучивала. Не знаю, что там за свидание вышло, но оно явно отстойное! После хороших свиданий с ночевкой девушки сияют, а не плачут.
— Я не плачу… —
— Мы хорошо время проведем, вот увидишь. За нас не переживай. Тебе отдохнуть надо. Ник, пошли…
Доченька еще раз меня обняла, крепко-крепко, потом обхватила ладошками за щеки и много-много раз меня поцеловала.
Приняв душ, я переоделась в пижаму и бессовестно заползла в кровать, обняв одного из любимых пушистиков дочери.
А могла бы обнимать... Тихона, будь он неладен… Или не могла? Не вышло бы ничего хорошего, да? Тогда он другой был.
Сейчас на контрасте чувствую.
Он раньше был другой. Красивый, уверенный в себе, балагур… Недосягаемый, отстраненный, загадочный. Как картинка или книжный герой…
Влюбилась в него такого, он разбил мне сердце.
А сейчас… Другой он совсем. Узнаю в нем черты того Тихона, а под ними еще много слоев. И, безусловно, я больше не вижу в нем только хорошее, красивое, загадочное… Вижу в нем все и волнуюсь безумно.
Мысли по кругу, сердце сходит с ума.
Не могу успокоиться, меня его правдой жжет.
А его? Так же жжет моей правдой?
Когда говорил, когда выплелывал хрипло о сожалении, меня так же сильно трясло, как его самого…
Ну и что мы наделали? Каждый сам по себе несколько лет жил…
Он себе не позволял даже приблизиться, а я и не хотела этого, никаких переживаний сердца не хотела.
И если бы меня спросили, хочу ли я снова его увидеть и узнать все мотивы его поступков, все о нем узнать, я бы ответила: нет, не хочу! Не хотела бы и дальше жила в созданном микро-мире, с собственном уютном аквариуме, где есть только я и мои интересы, интересы семьи, близких друзей… Так было бы проще.
Я вдруг понимаю, что самое сложное — это жить полным сердцем, когда ему не плевать на кого-то. Тогда все эти ураганы, штормы, самое темное и обидное, годами накопившееся, выплескивается.
Вроде выплеснулось все и до сих пор мотает. До сих пор неспокойно.
Уснуть не могу. Хочу, не могу!
Достаю телефон из-под подушки.
После поцелуя мы еще поговорили с Тихоном, но уже о делах. Он обещал мне заняться системой безопасности, и я какого-то черта ему позволила. Он в ответ так обрадовался…
Моя Ника так же радуется, как он. Снова в сердце летит булавка, острая, отравленная и радостью, и моими чувствами.
Я сохранила себе номер Тихона. Уверена, он мой номер уже знал, но сохранил при мне в телефонную книжку с таким видом, будто это архи-важное.
Подглядела, каюсь. Да он и не скрывал.
«Малыха»и сердечко.
Боже, ну как будто пацан! Ему-то и лет уже… сколько? Больше тридцати пяти, и до сих пор сердечками контакты подписывает.
Но все-таки так волнительно это вспоминать и приятно, до сладкой-сладкой патоки в самое сердце, приятно.
Никак не могу успокоиться.
Зачем я вообще достала телефон?
Палец замер над клавиатурой:
«Спасибо за дочь. Это лучшее, что ты сделал в моей жизни, пусть даже не хотел и не планировал ребенка»