Не горюй!
Шрифт:
— Нам необязательно что-то делать, Клэр. Если хочешь, мы можем просто полежать…
Если бы я получала пенни за каждый раз, когда мне мужчины обещали «просто полежать», я была бы очень богатой женщиной. Я не могу сосчитать случаи, когда мне обещали «просто полежать», если я опаздывала на последний автобус, а на такси не было денег. И мне приходилось остаться на ночь у мужчины.
— Ты можешь переночевать у меня. Мой дом за утлом, — говорил он.
— Я буду спать на диване! — быстро отвечала я.
— Ну,
— Нет-нет, диван вполне меня устроит.
— Слушай, я не собираюсь тебя трогать.
И затем эти привычные слова:
— Мы можем просто полежать вместе.
И, разумеется, заснуть так и не удавалось, потому что всю ночь приходилось с ним бороться. Или лежать, прижавшись лицом к стене, в бесполезной попытке отдалиться от этого мужчины и задыхаться, чувствуя прижатый к спине стоящий пенис. И при этом бояться пошевелиться или двинуться хоть на сантиметр, потому что он может принять это за поощрение и согласие.
Наконец, если я так и не поддалась на его уговоры, то весьма вероятно, что джентльмен, о котором идет речь, будет потом поносить меня всюду, называя «фригидной лесбиянкой» и награждая другими не более приятными эпитетами.
Например:
— Она всю ночь ко мне приставала. Можно подумать, что я купился на ее утверждение, что она опоздала на автобус!
Мне до сих пор кажется, что у меня на спине сохранилась небольшая вмятина в форме пениса…
Но Адаму я поверила. Потому что я ему доверяла.
Знала, что, если он сказал, что мы можем просто полежать, он действительно имел это в виду.
Но разве я этого хотела?
Честно говоря, нет.
Да, я нервничала, но, черт побери, я хотела заняться с ним любовью! Мне казалось, что, если он будет продолжать относиться ко мне с таким уважением, я закричу.
— Я не хочу, чтобы ты останавливался, — прошептала я.
Хотя говорить шепотом не имело никакого смысла — я не хотела переигрывать, изображая невинную девочку.
Ладно, пора брать быка за рога!
— Гм, — смущенно сказала я, — я оставила внизу сумочку…
— Зачем тебе сумка? Твой макияж в порядке. — Он улыбнулся.
— Да не из-за косметики, глупый!
— Тогда зачем?
Вскоре выяснилось, что Адам меня просто дразнил.
— Клэр, расслабься, пожалуйста, — попросил он, перекатывая меня на спину. — Я верно понял, ты беспокоишься из-за презервативов?
— Да, — призналась я, чувствуя себя ужасно.
— Тогда не волнуйся. У меня есть.
— Вот как?..
Не знаю, что еще я могла сказать. Его откровенность лишила меня дара речи.
Разумеется, он прав: нет никакого повода для смущения. Мне стоит лишь волноваться, смогу ли я соответствовать.
Адам снова поцеловал меня, и этот поцелуй-положил конец шутливой перепалке.
Я
— Клэр, — прошептал он, — знаешь, я очень давно ни с кем не был.
«Как так?» — удивленно подумала я. С моей точки зрения, такой красавец, как Адам, должен был иметь по женщине ежедневно.
С другой стороны, он казался очень разборчивым. Мне столько раз приходилось видеть, как он отталкивает очень красивых женщин…
«Он выбрал меня! — подумала я, и сердце мое растаяло. — Он мог иметь любую, а выбрал меня!»
А вдруг здесь что-то не так? Что, если через минуту он покажет мне свою коллекцию плеток, ножей или пилу и разрежет меня на части?..
— Ничего, — прошептала я. — Я тоже уже лет сто сексом не занималась.
— Вот как? — сказал он. Потом спросил погромче: — А почему мы шепчемся?
— Не знаю, — хихикнула я.
Затем последовал ритуал надевания презерватива. Ну, вы знаете — поиски в ящике, шорох разрываемого пакетика, иногда вопрос: «Этой стороной? Или наоборот?» Наконец резинка надета, только эрекцию как корова языком слизнула.
Слава богу, с Адамом был не тот случай.
Теперь мы подошли к моменту, который я буду описывать несколько туманно. Извините, если разочарую вас, но я не хочу рассказывать в деталях о наших сексуальных сношениях с Адамом (надеюсь, вы обратили внимание на множественное число). Если бы я взялась все это описывать, то уподобилась бы учебнику анатомии для первокурсника.
Еще я могла сделать это описание похожим на страничку в порнографическом журнале, все эти ахи-охи, выгибание спины и акробатические этюды.
Но мне не удалось бы тогда поведать, как все было чудесно (все три раза) и какой счастливой я себя чувствовала.
Можно сказать, что все мы получили удовольствие.
Под «все мы» я, естественно, подразумеваю себя и Адама.
У меня не было претензий.
У него не было претензий.
Полное удовольствие!
Я с большим смущением должна признаться, что он целовал меня всюду, буквально всюду. И еще он легонько меня покусывал, от чего меня бросало то в жар, то в холод.
У меня слов нет, чтобы описать, что я ощущала, когда он был во мне. Как я боялась, что мне будет больно, и каким осторожным и ласковым он был.
Если вы думаете, что я стану передавать вам, как он шептал мне, задыхаясь, какая я красивая, какая замечательная у меня кожа и как он меня хочет, то вы сильно ошибаетесь.
Вам придется включить свое воображение и представить, как я обвивала его ногами, чтобы он проник еще глубже, и думала, что умру, если он остановится.
И вам не следует знать, что, когда он… ну, кончил и мы оба лежали потные и задыхающиеся, он взглянул на меня, засмеялся и сказал: