Не горюй!

Кайз Мэриан

— Откуда ты знаешь? — удивилась я.

— Ага! — подмигнула она мне. — У меня свои источники.

— Ты хочешь сказать, что спросила его? — сообразила я, поскольку давно знала свою матушку.

— Очень может быть, — кокетливо сказала она, но прямо не призналась. — Вот видишь, он вовсе для тебя не слишком молод.

— Мам! — взмолилась я. — О чем ты говоришь? И вообще, мне ведь уже почти тридцать, а ему только двадцать четыре. Все равно он слишком молод.

— Ерунда, — резко заявила мама. — Ты

посмотри вокруг. Например, Бритт Экленд всегда фотографируется с парнем, который ей во внуки годится. Хотя, может, это действительно ее внук? А эта, другая девица, которая везде показывается почти голой… Как ее зовут?

— Мадонна? — осторожно предположила я.

— Нет-нет, не она. Ты знаешь, кого я имею в виду. У нее еще татуировка на спине.

— А, ты говоришь о Шер! — догадалась я.

— Да, о ней, — подтвердила мама. — Ей ведь, наверное, столько же лет, сколько мне, а посмотри, с кем она встречается. Ни одному больше шестнадцати не дашь. Мне думается, что из ее поклонников Айк был последним, кто был старше ее.

— Айк? — переспросила я. Голова у меня шла кругом.

— Да, Айк, ее муж, — нетерпеливо подтвердила мама.

— Да нет, мама, я не думаю, чтобы Шер была замужем за Айком. Ее мужа звали Санни. Айк был женат на Тине, — сказала я.

— Кто такая Тина? — спросила мама в недоумении.

— Тина Тернер, — терпеливо объяснила я.

— А она тут при чем? — возмутилась мама, глядя на меня так, будто я сошла с ума.

— Абсолютно ни при чем, — согласилась я, чувствуя, что теряю нить разговора. — Просто ты сказала, что Шер и Айк… Ладно, проехали. Забудь.

Мама пробормотала что-то себе под нос насчет того, что не собирается ничего забывать. Что это я первая заговорила о Тине.

— Не сердись, мама, — попросила я. — Я понимаю, что ты хотела сказать. Ты хочешь сказать, что Адам для меня не слишком молод.

При этом я нервно оглянулась на дверь, ожидая, что сейчас ворвется Хелен и заорет: «Я знала, что ты на него запала, старая выдра!» — а затем попытается меня придушить. К счастью, этого не случилось, хотя страх остался.

— Но, мама, — продолжила я, — если даже забыть о возрасте, ты не учла еще два важных момента. Например, такую пустяковую деталь, как то, что Адам — поклонник Хелен.

— Но так ли это? — произнесла мама, подняв вверх указательный палец и глядя на меня с видом мудрой предсказательницы.

— Тогда зачем он сюда приходил? — логично спросила я.

— Чтобы помочь ей написать реферат, — ответила мама.

— Но зачем ему это делать, если он за ней не увивается? Если не набивается ей в дружки? — спросила я, опять же, как мне подумалось, весьма логично.

— Просто потому, что он хороший человек, — предположила мама, но в ее голосе слышалось сомнение.

— И вообще, — сказала я, — совершенно ясно, что он в нее влюблен.

— Разве? — искренне удивилась мама.

— Да! — с нажимом подтвердила я.

— Если даже он сейчас ходит в ее дружках, долго

это не протянется, — предсказала мама.

— Почему ты так говоришь? — удивилась я и призадумалась: какую еще информацию моя мать вытащила из красавчика Адама?

— Ты же знаешь Хелен, — сказала мама.

— А-а, — разочарованно протянула я, поняв, что ничего нового про Адама от мамы не узнаю.

— Хелен просто хочет, чтобы он в нее влюбился. Потом она его немного помучает. А затем выгонит. — сказала мама. — Она всегда была такой — даже в детстве. Обычно за несколько месяцев до Рождества она начинала приставать к нам насчет куклы или велосипеда. Но мы даже не успевали приступить к индейке, как она уже разламывала все, что Санта ей дарил. Она бывала счастлива, только когда головы, руки и ноги от кукол, а также велосипедные цепи, колеса и сиденья валялись по всей гостиной. Удивительно, как никто не сломал себе шею, споткнувшись о весь этот мусор.

— Как-то ты не очень хорошо говоришь о Хелен, — заметила я, практически повторяя слова, сказанные мамой раньше.

— Может, и так, — вздохнула мама. — Но это правда. Я ее люблю, она славная девочка. Ей просто надо еще повзрослеть немного. Вернее, порядочно повзрослеть.

— Но ведь ты сказала, что она, возможно, влюблена в Адама, — напомнила я.

— Я сказала, что Хелен думает, будто она влюблена. Это разные вещи. Кроме того, если хочешь знать мое мнение, даже если она в него влюблена, ей не помешает в порядке исключения столкнуться с какими-то трудностями. Ей все слишком легко дается. Пострадать ей явно не повредит. Посмотри, как переживания подействовали на тебя! Ты стала гораздо сердечнее.

— Значит, ты хочешь, чтобы я завела роман с поклонником Хелен и тем самым вернула уверенность в себе, а Хелен сделала сердечнее? — сказала я, решив, что наконец поняла, чего хочет от меня мама.

— Господи! — раздраженно воскликнула она. — Ты делаешь из меня персонажа из «Династии». Вроде как я пытаюсь управлять чужими жизнями. В твоем изложении все выглядит достаточно непривлекательно. На самом деле я просто чувствую, что ты Адаму очень понравилась. И если это так и есть, и если что-то произойдет, и если тебе удастся уцелеть, и Хелен тебя не прикончит… Надо же, сколько тут «если»! Тогда, возможно, тебе стоит позволить событиям развиваться своим чередом.

— Ох, мам, — вздохнула я. — Ты меня совсем запутала.

— Извини, милая, — сказала она. — Возможно, я ошибаюсь. И ты ему совсем не понравилась.

Полагаю, вас не удивит, если я скажу, что ее последние слова меня расстроили.

— Пойду-ка я спать, — заявила я, решив, что с меня достаточно.

— Приятных сновидений, — сказала мама, сжимая мою руку. — Я приду поцеловать Кейт и пожелать ей спокойной ночи.

Когда я наконец улеглась, я вдруг поняла, что ни разу не вспомнила о Джеймсе за последние три часа. Это было настоящим чудом!