Не горюй!

Кайз Мэриан

В нем совершенно отсутствовал цинизм.

«Так вот что значит быть молодым!» — подумала я.

— Клэр, расскажите мне о своей работе, — попросил он. — Хелен говорила, что у вас очень важная работа в благотворительной организации.

Я расцвела от его внимания, как цветок на солнце, и принялась рассказывать. Но я успела сказать всего лишь несколько слов, как вмешалась Хелен.

— Я вовсе не говорила, что работа важная, — обиженно заявила она. — Просто работа. И от нее ей пришлось отказаться, когда родился ребенок.

— Ах

да, ребенок, — сказал он. — Мне можно на нее посмотреть?

— Разумеется! — обрадовалась я, одновременно недоумевая, чего это Хелен так злится, — я хочу сказать, злится больше, чем обычно. — Кейт сейчас спит, но она проснется через полчаса, и тогда можно на нее взглянуть.

— Замечательно, — отозвался он, не отводя от меня взгляда.

Честно, он был великолепен. Глаза темно-голубые. И фигура — просто отпад. Он был таким высоким и выглядел очень сексуально, несмотря на потертые джинсы и серый свитер.

Конечно, я думала об этом только с объективной точки зрения.

Он — поклонник моей сестры, так что я воспринимала его чисто с эстетической точки зрения. Я ощущала себя старой и мудрой женщиной, любующейся красивым молодым человеком. Видя, насколько он хорош, но понимая, что мои светлые денечки давно в прошлом.

На десерт я подала шоколадный мусс, встреченный с гораздо большим энтузиазмом, чем сам ужин. Споры между Анной, Хелен и папой по поводу самого большого куска вызвали у меня краску стыда, ведь у нас был гость в доме. Но Адам только по-доброму рассмеялся.

Попозже я повела его смотреть Кейт.

Мы на цыпочках вошли в комнату.

— Могу я ее подержать? — трепетно спросил он.

— Конечно, — ответила я, тронутая вниманием, которое он проявил к моей дочери.

Я передала ему Кейт, и он осторожно подержал ее. Она даже не проснулась. Идиотка! Ну что за дочь у меня растет? Ее впервые держит на руках прекрасный мужчина, а она дрыхнет без задних ног!

Надо сказать, они прекрасно смотрелись вместе. Огромный юноша и крошечный прелестный ребенок.

— Какого цвета у нее глаза? — спросил он.

— Голубые, — ответила я. — Но у всех малышей сначала глаза голубые. Потом они, как правило, меняют цвет.

Он продолжал смотреть на нее как на чудо.

— Знаете, если бы у нас с вами был ребенок, глаза у него наверняка остались бы голубыми, — сказал он так, будто разговаривал сам с собой.

Я вздрогнула. Я не могла поверить своим ушам! А потом меня охватил гнев. Мне-то казалось, что он такой невинный и милый. Да как он посмел?!

Дело не только в том, что я по возрасту годилась ему в матери. Ну, почти. Но он пришел сюда с моей сестрой и убедительно играл роль ее поклонника. Неужели у него нет никакого уважения ко мне? Элементарной порядочности?

Но я ошиблась. Я взглянула на него, наши глаза на мгновение встретились, и я поняла, что он смущен до смерти.

Он определенно знал, что сморозил глупость.

Он

выглядел таким молодым и испуганным — непослушным маленьким мальчиком.

— Ну, мне, пожалуй, пора возвращаться к Хелен и реферату, — поспешно сказал он, быстро укладывая Кейт в корзинку и бросаясь к двери.

Я села на кровать. Меня одолевали смешанные чувства.

То ли меня огорчила моя собственная глупость — чего это я так вызверилась? Или мне было грустно от того, что я сделала неправильный вывод? А может, я чувствовала себя… помилуй бог… разочарованной?

«Ты просто слишком давно не общалась с мужчинами, — сказала я себе. — Тебе надо начинать обычную жизнь. Тогда, если ты встретишь красивого мужика, ты не станешь делать поспешные и смешные выводы».

Но в то же время, должна признать, меня слегка обидела его реакция на предположение, что у нас может быть общий ребенок. Чему, собственно, так ужасаться?

Господи, как все одинаково! В духе старых традиций я за тридцать секунд перешла от гнева на то, что нравлюсь ему, к раздражению по поводу того, что вовсе ему не нравлюсь.

Чего я никогда не умела, так это рассуждать рационально.

Я что хочу сказать: да, я действительно старше, но ведь все-таки не «невеста Дракулы»! Нужно дать ему понять, что многие мужчины находили меня привлекательной. Я уверена, что где-нибудь наверняка такие есть. В конце концов, на земле живут три миллиарда людей. Среди такого количества мне наверняка удастся найти нескольких, кому я понравлюсь.

Однако какое самомнение! То, что он сам так необыкновенно хорош собой, не дает ему никакого права заставлять меня чувствовать себя образиной.

Вероятно, я не так красива, как Хелен. По правде говоря, меня даже сравнивать с ней смешно. Зато я человек добрый.

Хотя вряд ли кто-нибудь влюблялся в женщину только потому, что она добрая, — в противном случае матери Терезе пришлось бы разгонять поклонников палкой.

Я покормила Кейт, уложила ее спать и спустилась вниз к маме. По дороге на кухню я прошла мимо комнаты Хелен, дверь в которую была плотно закрыта.

Реферат они там пишут, как же!

Мама с папой еше могли на это купиться, но я сама слишком часто пользовалась таким предлогом, так что прекрасно понимала, что там происходит на самом деле.

Нет, не подумайте, я не стала подслушивать у двери, ни в коем случае.

И вообще, какое это имеет отношение ко мне?

Хелен может трахаться с кем хочет. И Адам тоже.

Я тут совершенно ни при чем, как я уже сказала.

Я очень внимательно смотрела телевизор вместе с родителями. Прошло довольно много времени, прежде чем я услышала, что Хелен и Адам на кухне.

Потом мы слушали, как она с ним прощается.

Он просунул голову в дверь, поблагодарил нас за прекрасный ужин и сказал, что надеется скоро нас снова увидеть.