Не герой
Шрифт:
– Девочка, держись с нами, не тушуйся, – опять вогнала в краску Хоук Патрисия, мягко приобняв её за плечо.
– Тогда давайте я пока вас представлю третьему участнику нашей команды, – я заметил, что хоровод близких и не очень родичей Розы, совершенно скрывший нашу напарницу, тоже начал медленно сдвигаться в сторону резиденции главы университета. – Роуз, ты там? Я тебя обещал познакомить с моими родителями!
Фил с женой выдвинулись вслед за мной, и о чудо: как волны перед Моисеем, многочисленные Фриманы расступились, причем довольно торопливо, в стороны. А ведь политики даже ничего не сказали! На секунду замешкался только что-то втолковывающий племяннице дядюшка – и он
– Фил Йон, – солидно представился приемный родитель, протягивая руку.
– Таки вы совсем уже считаете, что мы тут в глухой деревне живем и свой собственный истеблишмент не знаем, – укоризненно покачал головой владелец агрохолдинга, и тогда ответил на пожатие. – Аарон Фриман, таки к вашим услугам.
– Я всего лишь функционер местной власти, а “Салаты Фриман” едят и в Аризоне, и в Техасе, – с понимающей улыбочкой вернул мяч на сторону оппонента политик. К слову, улыбка словно в зеркале отразилась на лице родича Роуз – и только тогда мужчины закончили рукопожатие. Блин, да эти зубры друг друга стоят! Ну, почти – потому что дальше повёл беседу все же Фил. И процессию тоже повёл: в итоге все вместе мы медленно двинулись за ним.
– Как вам творчество наших детишек, уважаемый Аарон? Такой смелый и дерзкий проект вытащили.
– Таки еще не вытащили, но задел внушает немного неосторожный оптимизм…
В итоге, когда нас все-таки позвали в кабинет к президенту, в приемную мы ввалились всей толпой, напрочь заблокировав секретаршу. Правда, в само помещение кроме “виновников торжества” прошли только Йоны и дядя и родители Роуз – причем Патрисия продолжала опекать стабильно-розовую Хоук, давно-давно отвыкшую от такого доброжелательного внимания. Поскольку я внимательно смотрел на нашего научного руководителя, успел разглядеть промелькнувшую на его лице гримасу: понял, что разговора “по душам” вместе с заслуженной мною головомойкой не выйдет. С другой стороны – он же сам хотел привлечь внимание моих приемных и розиных родных родичей? Вот, пожалуйста.
Разговор начался со взаимных расшаркиваний, причем нам, молодежи, удалось вставить только по паре реплик – после чего диалог вели исключительно большие дяди. Глава универа, хочу сказать, оказался не так прост – и лучше Аарон Фримана сдержал “первый удар” внимания Фила. Он и потом пытался гнуть свою линию в разговоре – но против бизнесмена и политика разом все же даже в родных стенах не потянул.
Дядюшку Роуз прежде всего интересовала возможность коммерческой эксплуатации рефлектора, причем в расширенной форме, с большим количеством элементов – но только не на условиях “все принадлежит Калифорнийскому Технологическому”. Сама Фриман, слушая пассажи родича то и дело морщилась – до сих пор винила себя, что не смогла верно разработать договорную базу еще до начала проекта.
Мой приемный родитель говорил в основном общие слова – но если их сложить, получалось, что тоже гнул в перевод проекта на коммерческие рельсы, где местные власти смогли бы использовать его (и финансирование под это выделить) для утренней и вечерней подсветки населенных пунктов, вдоль побережья для начала – ну а днем “подсвечивать нуждающиеся объекты”.
Глава вуза, надо отдать ему должное, бился как лев. Прежде всего за расширенное финансирование подчиненного ему учреждения – и не “когда мы убедимся в окупаемости”, а прямо сразу, еще до начала. Причем, к его чести надо признать – намеки на личное обогащение мужик практически проигнорировал. И уж совсем удивил меня, не забыв тему суперов.
– Одаренные дети – такие же граждане, как и
– Государство все же поддерживает, – мягко возразил ему Фил. – Например, не дает распознавать лица зарегистрированных одаренных через программные продукты, доступные рядовому гражданину. Но… в чем-то вы правы. Однако, как вы знаете значительно лучше меня, руководители институтов, университетов и колледжей, даже только государственных, составляют свое, особое комьюнити. Человеку со стороны повлиять сложно…
– Но не чиновнику-функционеру, согласующему бюджеты госвузам и дотации – частным, – возразил хозяин кабинета.
– Инициатива, исходящая от политика, будет гарантировано воспринята в штыки, – с грустной улыбкой покачал головой Йон. – Вот если политик поддержит одного из президентов, рискнувшего выступить с таким… смелым предложением – другое дело.
И глава универа замолчал, затягивая паузу. Я не сразу понял, почему, но потом до меня дошло: фактически Фил сейчас предложил своему визави целевой союз. Потому что выступив против царящих в своей же среде настроений уже президент окажется крайним, и на своем месте его будет держать только поддержка свыше.
Но даже так, дальнейшая карьера главе госвуза уже не будет светить… учебная, в смысле. Зато откроется политическая… если, конечно, Йон в какой-то момент не кинет теперь уже зависимого от него человека. То есть придется полагаться на добропорядочность политика… ну и на сумму общих финансовых интересов, которые будут скреплять союз прочнее любого договора. Если, конечно, эти интересы будут.
Вот так вот, шах и почти мат. Или рискуй своей репутацией и кошельком за собственные убеждения, или – не высовывайся. Понятно, что президент сейчас даст задний ход и вспомнит о своей инициативе только через несколько лет в лучшем случае – если с высотным зеркалом все выгори…
– Согласен выступить застрельщиком. Вы правы: инициативу должен проявить кто-то из своих, – твердо заявил Йону собеседник.
Что-о?! По-моему он и Фила смог серьезно так удивить.
– Смелость и верность принципам – те качества, что могут изменить мир, – задумчиво, но скорее одобрительно выразился замгубернатора, и вдруг “впомнил”: – Уважаемые господа и дамы, вам не кажется, что мы непозволительно долго заставляем слушать всякие скучные вещи наших замечательных изобретателей? Уверен, у них уже желудки подводит от голода – это мы, старики, можем трындеть и трындеть о своем вместо обеда и ужина. Отпустим молодежь?
Выйдя за двери кабинета, мы втроем переглянулись – и дружно выдохнули.
– Это было посложнее, чем речь с трибуны толкать, – за нас всех призналась Роуз. – И… давайте жрать уже. Пусть даже гамбургер – или я действительно помру!
Глава 38
Когда сидишь в засаде на позиции дольше пяти минут — невольно начинают лезть в голову мысли “а не перехитрил ли ты сам себя”. И чем больше времени проходит — тем настойчивее сомнения стучаться в мозг. Тут главное — не поддаваться. Ну или не занимать статических позиций, в зависимости от тактической обстановки. Мы с Хоук заняли оборону очень удачно: в одной из комнат с сохранившейся дверью и бетонными колоннами, практически исключающими обнаружение через щели между полотном и притолокой. Идеальная позиция. Одна проблема: атакующие тоже об этом знают.