Не дрогни
Шрифт:
Он прикасается к 22-му в кармане, сбавляет скорость и съезжает на обочину. Он собирается застрелить копа, вложить ему в руку имя, а потом – может быть, а может и нет – застрелиться сам.
Полицейская машина проносится мимо него, мчась по маршруту 121 в сторону Росскомба.
– Нет, – говорит Триг, отпуская пистолет. – Ещё не всё, папа. Ещё не всё.
Он включает радио, но слишком далеко от города, чтобы поймать новостную волну, поэтому включает старый рок-н-ролл. Вскоре он начинает подпевать.
Холли собирается уезжать в Мэдисон – следующую точку тура Кейт, когда ей звонит Иззи и говорит, что Рассел Гринстед – не Триг.
– Его алиби по Рафферти и Синклеру совпадают. Его пистолет и пистолет жены – другого калибра. Короче, парень не боялся нас видеть, а просто был зол. – Потом, чуть с удовлетворением добавляет: – Наш визит, возможно, стал последней каплей для его брака. Он и так был на грани. Он изменял жене.
Холли почти не слышит эту часть. Она чувствует, как щеки у неё пылают таким румянцем, что в зеркале это выглядело бы скорее как лихорадка, а не красота (поэтому она не смотрится в зеркало).
– Я отправила тебя по ложному следу. Прости, Изабель.
– Не извиняйся. Это было хорошее предположение, просто неверное. Такое бывает. Ты была права по другому вопросу. У нас есть судебный эксперт, который ещё и любитель-графолог. Он провёл часть субботнего вечера, рассматривая под увеличением фотографию календаря преподобного Рафферти. Ты была права. Там написано ТРИГ, а не БРИГГС. «T», превращённая в «Б» – вот где подсказка, сказал он. У него нет никаких сомнений. Если псевдоним Билл Уилсон означает, что этот человек ходит на встречи АА, у нас есть реальный шанс узнать, кто он. Триг – не как Дэйв или Билл. Он выделяется.
– Мне правда жаль, Иззи. Я зашла слишком далеко и сломалась.
– Хватит извиняться, – говорит Иззи. – Во-первых, нам всё равно нужно было ещё раз опросить Гринстеда. Во-вторых, у нас есть потенциально важная зацепка – и это благодаря тебе. В-третьих, ты всегда слишком строга к себе. Дай себе немного чертового признания, Холс.
Холли чуть не сказала «прости, я постараюсь», но передумала.
– Спасибо, Иззи, это мило. Я связалась с моим человеком из Программы реабилитации. Если он знает какого-то Трига, я дам тебе знать, а ты мне.
– Я буду на этом настаивать, – говорит Иззи. – Это тебя шокирует, но среди копов много тех, кто страдает от зависимости, и некоторые ходят на собрания реабилитации. Я разошлю служебную записку с вопросом про Трига и гарантирую анонимность для любого, у кого есть информация. Ты сосредоточься на заботе о той женщине, которую охраняешь. Про неё говорят гадости на так называемой новостной станции – «Биг Боб».
– Сделаю всё, что смогу, – отвечает Холли и заканчивает звонок.
Идёт в ванную и умывается холодной водой, чтобы остудить пылающие щеки. Она понимает, что Иззи права: всю жизнь она зацикливалась на своих неудачах, списывая успехи на случайность или удачу. Отчасти это было из-за того, что выросла в тени (нет, под пятой) Шарлотты Гибни, но
«Мне нужна своя программа, – думает она. Пусть будет AНО – Анонимные с Низкой Самооценкой».
Телефон издаёт звонок. Это Корри Андерсон, она сообщает, что они с Кейт уже садятся в машину и отправляются в Висконсин.
– Я выеду с опозданием на полчаса, – говорит Холли. – Держись основных дорог и следи за машинами, которые могут преследовать.
– Это не просто, – отвечает Корри. – После Айова-Сити за нами тянется хвост типичных фанатов Кейт.
– Следи за женщиной, которая едет одна. – Холли чуть не добавляет: «Наверное, в тёмных очках», но это глупо – в такой солнечный день многие водители их носят.
– Понялa, – говорит Корри легко и беззаботно. Холли не нравится это отношение. – Погоди. Кейт хочет с тобой поговорить.
Слышится шелест, и на линии появляется Кейт, её начальница.
– Я просто хочу ещё раз поблагодарить тебя за то, что ты сделала прошлой ночью. Я была как парализована. Как и Корри, и все остальные. Ты – нет.
Холли начинает говорить, что даже не думала, просто среагировала, но потом вспоминает слова Иззи: «Дай себе немного чертового признания, Холс». И говорит:
– Пожалуйста.
Это тяжело, но возможно.
Она заканчивает разговор с хорошим настроением. Ну... не совсем хорошим, ведь Холли никогда не чувствует себя полностью довольной собой, но ей становится лучше, и она решает побаловать себя булочкой перед дорогой.
Телефон снова звонит, когда она выходит за дверь. Это Джером. Он говорит, что с радостью займётся исследованием фундаменталистских церквей, которые имели проблемы с законом.
– Знаю, это большая просьба, – говорит Холли, бросая свой чемодан на заднее сиденье Крайслера (которым она всё больше наслаждается). – Извини, что отвлекаю тебя от книги.
– Я же говорил, я застрял на ней. Рано или поздно закончу – меня так воспитали – но, наверное, я не создан для художественной литературы. А вот исследовать... я это обожаю.
– Хорошо, сделай, что сможешь, но не бросай роман из-за меня. Моя идея, скорее всего, ни к чему не приведёт. Я уже облажалась с этим убийцей «заместителей» присяжных. – Опираясь на машину в мягком утреннем солнце, она рассказывает Джерому, как думала, что Триг – это прозвище Рассела Гринстеда.
– Не бери в голову, – говорит он. – Даже Аарон Джадж иногда промахивается. На самом деле, довольно часто.
– Спасибо, Джей.
– Не за что, Холлибери.
– Это один, – она не может скрыть улыбку в голосе. – Осталось ещё два.
Он смеётся и говорит:
– Я сохраню их. Береги себя, Холс.
– Вот так и планирую.
Тем временем Крис просыпается в шестом домике «Давенпорт-Рест». Зевает, потягивается и заходит в ржавый душ, размером с гроб. Кофе ему не нужен – выросший в Церкви Истинного Святого Христа в Барабу-Джанкшен, он никогда не употреблял кофе, равно как алкоголь и наркотики, включая аспирин.