Не дрогни
Шрифт:
– Она работала в «Фёрст Лейк Сити», – говорит Гринстед с подозрением. – Главный кассир, если я правильно помню.
– Вы не вызывали её в суд, – замечает Том.
– Не было причин, – Гринстед звучит ещё подозрительнее. Как опытный адвокат он понимает, что где-то тут затаилась ловушка, но не знает, где именно.
Теперь Том с явным удовольствием рассказывает Гринстеду про комиксы про Пластикового Человека, которые Кэри Толливер подарил Алану Даффри в знак «поздравления с повышением». В судебных протоколах ни слова о шеститомной серии и пакетах из майлара. Иззи пытается убедить себя, что ей не нравится выражение растерянного
– Отпечатков пальцев не было на тех детских журналах с извращениями? – всё ещё пытается осознать глубину своей ошибки Гринстед. – Только на пакетах?
– Совершенно верно, – говорит Том. – Может, в следующий раз, защитник, стоит нанять частного детектива, а не пытаться поживиться на гонорарах и отчислениях.
– Дуглас Аллен должен лишиться лицензии! – возмущается Гринстед, похоже, забыв про свои домашние проблемы.
– Думаю, что дисциплинарное взыскание – максимум, на что вы можете рассчитывать, – говорит Иззи, – но это уже серьёзно осложнит ему жизнь. Лишение лицензии маловероятно.
– Аллен никогда не говорил, что отпечатки были на журналах, он просто заставил вас так думать. Сомневаюсь, что вы это признаете, но я думаю, вы всё время верили, что эти журналы принадлежат Даффри, хотя он и отрицал это.
– Что бы я ни думал – а вы же не в моей голове, детектив Джейнс, так что не знаете – это не имеет значения для защиты, которую я построил для моего клиента. Повторяю, я выкладывался по полной ради этого человека.
– Но вы не выкладывались настолько, чтобы нанять детектива, – говорит Иззи. Она думает – нет, знает – что если бы Гринстед нанял Холли Гибни, Алан Даффри все еще был бы жив и свободен. Так же, скорее всего, были бы живы МакЭлрой, Митборо, Эпштейн и Синклер. А также неизвестная женщина с именем присяжного в мёртвой руке. И Рафферти тоже.
Гринстед собирается что-то возразить, но Том перебивает его.
– Даже вам самому следовало понять, что такие отпечатки не могли быть сняты с бумаги, на которой печатались те журналы.
– А ваша команда этого не поняла? – спрашивает Гринстед. Он снова туго затягивает пояс халата, будто пытается задушить своё пузо. – Ваши судебные эксперты? Они должны были знать, но никто не признался! Никто!
Это для Иззи открытие, она не думала об этом раньше, и это попадает прямо в цель.
– Наша работа – не делать вашу работу. Я знаю, что это спорная логика, но это лучшее, что я могу придумать на ходу.
– Вы могли вызвать Радемахер на допрос, но не сделали этого. Ее даже не допросили.
– Дуг Аллен довёл Алана Даффри до смерти, – говорит Гринстед. Кажется, он разговаривает сам с собой. – При поддержке полиции.
– О, я думаю, вы тоже приложили руку к этому, – говорит Том. – Не так ли, адвокат? Или мне называть вас Триг?
На прозвище нет никакой реакции, никакого признака вины. Гринстед кажется задумчивым. Возможно, понимает, что это лишь первая из серии встреч, за ней последуют другие, после того как Иззи и Том
– Мы проверим Джейн Хаггарти, – говорит Том, закрывая блокнот. – Хорошего вам дня, мистер Гринстед.
Гринстед, чей день складывается далеко не удачно, не отвечает. Иззи и Том возвращаются в дом. Миссис Гринстед находится на кухне и пьёт свой кофе. Судя по бутылке Wild Turkey на столе, она щедро плеснула его в свой кофе.
– Вы уже с ним закончили?
– Пока да, – говорит Том. – Теперь ваша очередь.
Если он надеялся получить улыбку в ответ, то разочарован.
– Как давно вы знаете про Хаггарти? – спрашивает Иззи. Это никак не связано с делом, но ей любопытно… как, она знает, было бы интересно и Холли.
– Год? Может, шестнадцать месяцев, – пожимает плечами миссис Гринстед, словно тема её особо не волнует. – Её парфюм на его коже. СМС. Несколько раз она звонила ему, когда Расс оставлял телефон на столе или на телевизоре, и я отвечала. Он не очень старался это скрывать. Видимо, думал, что я дура. Может, так и есть.
– Может, вам было страшно, – говорит Иззи.
Эрин Гринстед делает глоток крепкого кофе.
– Может, было. Может, до сих пор страшно.
– Ваш муж ходит на собрания Анонимных Алкоголиков или наркоманов?
– Нет. Если ему и нужна какая-то анонимная программа, то для игроманов. Или сексозависимых. Или и то, и другое.
– Миссис Гринстед, вы называете мужа Тригом?
– Нет. Я называю его Расс. Большинство так делают. Алан Даффри так называл.
– Кто-нибудь называет его Триг?
Она смотрит на Иззи и снова закатывает глаза.
– С чего бы это?
«Действительно с чего бы?» – думает Иззи. Возврат к началу.
Они оставляют её говорить с мужем.
Пока Иззи и Том беседуют с Расселом Гринстедом, Триг – настоящий Триг – находится в Кауслип-Каунти, в сотне миль от города. Это наименее населённый округ в штате, и дети, которым не повезло жить там, называют его, конечно же, Каусхит-Каунти (Дерьмовый округ). Триг едет по маршруту 121, мимо редких ферм и амбаров, но в основном – через леса и поля. Движение здесь очень слабое, так как шоссе 121 практически утратило значение после строительства автомагистрали, проходящей по более густонаселенным южным районам.
Он даже не обманывает себя насчёт того, что здесь делает.
Хотя встреча с Аннет МакЭлрой и её собакой на Бакайской Тропе была всего несколько недель назад, кажется, что это произошло в другой жизни.
«Когда я был нормальным».
Сначала он пытается отогнать эту мысль, но сдаётся. Потому что это не просто мысль – это факт. Происходящее всё больше напоминает ему, как он стал алкоголиком... и почему бы нет? Неважно, алкоголь, наркотики, еда, азартные игры или обсессивно-компульсивное поведение – в основе всегда болезнь зависимости. Он мог бы обвинять своего отца (и иногда так делает), но зависимость – антисоциальное поведение, по терминологии психологов – не вызвана детской травмой, стрессом или социальным давлением; это просто сбой в «программном обеспечении», из-за которого разрушительное поведение повторяется снова и снова.