Не дрогни

Кинг Стивен

– Я разгадала.

– Правда?

– Правда. – Хотя сомнения – одна из её обычных реакций, в этот раз она уверена.

Правда?

– Да.

– Расскажи!

– Сначала скажи, ты что-нибудь узнал от детектива Атты?

– Да. Двое присяжных по делу Даффри покончили с собой. Эллис Финкель и Джабари Уэнтворт. Они встретились во время суда и стали любовниками. Жена Уэнтворта выгнала его из дома, когда узнала, что он тайно встречается с мужчиной. Его семья отвернулась от него. Возможно, это было связано с религиозными

убеждениями. Религия – это отстой, как думаешь?

– Без мнения, – говорит Холли.

– В любом случае, у Финкеля был СПИД. Под контролем, но это была постоянная борьба для него. Короче говоря, полиция не верит, что это имело отношение к чувству вины за то, что случилось с Аланом Даффри.

– Так ужасно, – говорит Холли. – Две жизни впустую.

Она почти на грани слёз – от бессмысленности этих смертей, но в большей степени из-за того, что Кейт Маккей чуть не получила по голове в её присутствии.

– Согласен, – говорит Джером. – Теперь расскажи, что я пропустил.

Она рассказывает. С другой стороны телефонной линии тишина.

– Джером? Ты ещё там?

– Чёрт, – говорит он. – О, чёрт! Серьёзно? Всё так просто? Правда?

Она не рассказывает ему о втором выводе – том, что потрясло её до основания в «Ривер-Центре». Это она приберегает для Иззи.

7

– Привет, Холли, – говорит Иззи, звучит полусонно. – Том сказал, что надо тебе всё рассказать, и я расскажу, но сейчас день был долгим, и я устала.

– Постарайся отдохнуть. Возможно, я знаю, кто убийца.

– Что? – Иззи мгновенно просыпается. Ты шутишь?

– Не уверена. Может быть. Джером сказал, что двое присяжных покончили с собой, но, по его словам, это, вероятно, не связано с…

– Да. То есть нет, не связано. Холли, если у тебя есть что-то, выкладывай!

Холли даже не нужно смотреть на фото страницы календаря на своём iPad, даже не нужно закрывать глаза. Она видит её, со всеми именами: БОБ, ФРЭНК М., КЕННИ Д., КЭТИ 2-Т. И БРИГГС. Только БРИГГС отличается. Немного, но достаточно.

– Ты можешь посмотреть на фото календаря преподобного Рафферти? У тебя есть оно?

– Секунду, я оставила свой iPad на кухне.

Холли никогда не была в квартире Иззи – по крайней мере, пока нет – но представляет себе узкую, простую в уходе кухню и сумку Иззи на столешнице. Возможно, рядом стоит пустой бокал для вина. Она представляет саму Иззи в просторной и удобной хлопковой пижаме.

– Хорошо, у меня есть страница календаря. Что с ней?

– Начнём с преподобного Рафферти. Мне кажется, он был близоруким, но при этом, думаю, ещё и тщеславным. Это скорее догадка, чем вывод, но ты находила у него очки?

– В прикроватном столике была пара, да. Наверное, для чтения.

– Посмотри на его записи в мае. Ты смотришь?

– Да. Давай уже.

Холли не спешит, ведь она ещё сама себе

всё объясняет:

– Имена написаны заглавными буквами и слегка разнесены. В голове она видит это: не ФРЭНК М. или КЭТИ 2-Т, а Ф Р Э Н К М. и К Э Т И 2 – T. – Он мог так писать, потому что ячейки календаря довольно большие.

– Да, вижу.

– Но БРИГГС отличается. Буквы более сжаты. Не сильно, но заметно. Джером это увидел, но не понял, что это значит. Ты видишь?

– Думаю… да, ты права.

– Потому что преподобный Рафферти не написал «Б». Он написал «T». Это убийца превратил его в «Б». А в конце добавил «ГС». Он пытался сделать буквы похожими на заглавные буквы Рафферти и хорошо справился – заглавные проще подделывать, чем курсив. Что выдаёт обман…

– Последние две буквы более сжаты, – говорит Иззи. – Немного, но это видно. И… да, эта «Б» могла изначально быть «T».

– Это никогда не был Бриггс, – говорит Холли. – Запись Рафферти была о ком-то по имени Триг. – Сомнения всё же не совсем исчезают. – Я так думаю.

– Да! Чёрт возьми, да! Убийца, должно быть, взял ручку, которая стояла рядом с книжкой на столе, потому что чернила идеально совпадают.

– И он не просто зачеркнул своё имя, потому что думал, что полицейская лаборатория может каким-то колдовством прочитать его сквозь зачёркивание.

Холли задумалась:

– Ему стоило просто забрать весь календарь. Он был слишком умен для собственного же блага. И, возможно, параноиком. Всё это было сделано в спешке, в конце концов.

– Имя Билл Уилсон тоже могло оказаться слишком умным для него самого, – сказала Иззи. – Тебе нужно вернуться к своему другу из Программы и спросить, ходил ли он на собрания Анонимных Алкоголиков или Анонимных Наркоманов с кем-то, кто называет себя Триг.

– Может, мне этого и не нужно, и тебе тоже. Думаю, Триг – это адвокат Алана Даффри. Рассел Гринстед.

– Не понимаю. Помоги разобраться.

– У тебя есть блокнот и ручка под рукой?

– Конечно, на холодильнике. Для списка покупок.

– Запиши его фамилию. Если убрать буквы «Е», «Н», «С» и «Д», что останется?

– «Г», «Р», «И», «T». Грит?

– Переставь их, как будто играешь в «Слова».

– В «Слова»? Не знаю, что это…

– Неважно, просто сделай.

Пауза, пока Иззи пишет в блокноте. Затем:

– Ах, черт. Триг – это спрятано в Гринстед. Правда? Том был прав насчёт тебя, Холли.

Это настоящее дело в стиле Агаты Кристи.

«На самом деле это и вправду дело в стиле Агаты Кристи», – подумала Холли. В книге это сработало бы как большой финал в последней главе, но сработает ли в реальной жизни? Невероятность идеи её мучила, как бумажный кораблик, зацепившийся за веточку, но в то же время это было чертовски идеально. И если Гринстед решил, что он какой-то криминальный гений, как в фильмах про Бэтмена... кто-то слишком умный для собственного же блага...