Не дрогни
Шрифт:
Холли почти не обращает внимания. Её внутренние датчики, которые уже мигали жёлтым, теперь загораются ярко-красным.
– Останьтесь на месте.
– Мне не нужно, чтобы ты… – Кейт толкает Холли в сторону, но останавливается. – Кто из вас оставил дверь открытой?
– Никто, – отвечает Корри.
Дверь в номер Кейт, поменьше, открывается внутрь. Холли видит часть ковра в гостиной и уголок окна, у которого Кейт сидела, освещённая солнцем с блокнотом в руках. Она также замечает щепки на ковре в коридоре.
– Дверь не открыта, её взломали. Наверное, пнули.
Первым её порывом было
– Я хочу… – начинает Кейт.
– Дай ей работать, Кейт. Ты ведь ради этого её наняла, – говорит Корри.
Холли идёт к двери плавными скользящими шагами, прижимаясь спиной к стене и дверям других номеров. Она снова думает о револьвере, запертом в багажнике, и обещает себе никогда больше не оставлять его там – разве не поэтому она взяла с собой большую, пусть и некрасивую сумку? Подойдя ближе, она замечает, что на двери что-то написано. И хотя это выглядит так, будто написано кровью, она чуть-чуть успокаивается. Если оставили послание, значит, посланник уже ушёл. Наверное...
Рука хватает её за руку. Холли вздрагивает и издаёт тихий писк. Это Кейт, которая, очевидно, не очень любит выполнять указания. Она заглядывает через плечо Холли.
– Что, чёрт возьми, это значит? – спрашивает она. На двери нечётко написано: «Исх. 21 22 23». – Это кровь?
Холли не отвечает. Отдёргивает руку Кейт и подходит к открытому проему двери. Кейт остаётся на месте. Холли заглядывает внутрь, оглядывая разбитую дверную коробку. То, что она видит, совсем не приятно – далеко не так, – но только убеждает её, что тот, кто это сделал, уже ушёл.
Аккуратные маленькие чемоданы Кейт Маккей залиты кровью и лежат среди изуродованных трупов птиц и мелких животных. «Дорожное мясо, – думает Холли. – Фу».
На ковре лежит белый пластиковый пакет, в котором были мёртвые животные.
– Нам нужно вернуться к стойке регистрации, – говорит Холли, но Кейт бросается мимо неё и, не веря своим глазам, смотрит на кровь и внутренности, вываленные на её ранее безупречный багаж. Она издаёт крик, от которого гости, оставшиеся в своих номерах, открывают двери и выглядывают наружу. Несколько человек, которые уже вышли из-за ложной тревоги, останавливаются. Холли слышала такие крики раньше – по крайней мере один раз они исходили из её собственного горла. Это не был страх. Скорее ужас, но больше – ярость. Кейт больше не исключение.
Иззи и Том рассматривают биотуалет, где бойскаут нашёл тело. С ними стоит лейтенант детектив полиции штата по имени Ральф Ганцингер. Туалет ограждён лентой с надписью «НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ», но дверь приоткрыта. Скамейка, писсуар и пластиковые стены покрыты чёрной пудрой для обнаружения отпечатков пальцев. Судебная полиция уже была здесь и ушла.
– Они нашли много отпечатков, – говорит Ганцингер, – но, скорее всего, они бесполезны. Большинство – в одном месте. Мужчины, пользующиеся писсуаром, обычно опираются пальцами на стену во время дела. Иззи думает, что сказала
– Камеры наблюдения? – спрашивает Том.
– Шесть, – Ганцингер показывает большим пальцем в сторону леса. – Пять направлены на тропинки. Шестая – на той вышке, смотрит на туалеты. Но она сломана с прошлого года. Парковый служащий сказал, что её регулярно портят. Что происходит, так это то, что люди, не желающие быть замеченными, иногда используют эти туалеты для, скажем так, сомнительных целей. В этот раз камера была слишком сломана, чтобы её починить, и денег на замену нет.
– Довольно высоко она установлена, – говорит Иззи. – Кто-то с хорошей меткостью, наверное, бросил в неё камень.
– Уверен, ты бы попала, – отвечает Том и обращается к Ганцингеру: – Она будет нашим стартовым питчером на игре «Пистолеты и Шланги» на следующей неделе.
– Не напоминай мне, – говорит Иззи.
Лью Уорик приказал – нет, обязал – её появиться сегодня днём на пресс-конференции в Городском Центре, чтобы повысить интерес к игре и, соответственно, увеличить благотворительные пожертвования. Он обещал, что ей не придётся много говорить, но она не до конца ему доверяет, а хотя Лью и её начальник, она не удержалась от замечания, что с Сестрой Бесси, которая будет петь гимн, «повышать интерес» не нужно – игра и так соберёт полный зал. Она знает, что пресс-конференция – всего лишь повод для начальницы полиции Элис Пэтмор и пожарного комиссара Дарби Дингли (самое глупое имя во вселенной, по мнению Иззи) появиться в вечерних новостях. Но всё это – потом.
Сейчас она спрашивает Ганцингера, были ли следы шин.
– Да. Хорошие, – он поднимает блокнот, прикрывая его рукой от солнца, чтобы она и Том могли рассмотреть фотографии. – Мы уверены, что следы оставила машина преступника. Это было импульсивное преступление.
– Убийство на эмоциях, – говорит Том.
Ганцингер кивает. – Синклер пытался автостопом добраться до Вашингтона, а может, дальше – в Нью-Йорк. Преступник не взял его кошелёк, поэтому нам удалось поговорить с его родителями.
– Ненавижу делать такие звонки, – говорит Том.
– Кто ж их любит? – отвечает Ганцингер. – У нас на посту есть девушка, которая хорошо справляется с такими новостями.
Иззи думает, что никто не справляется с ними хорошо.
– Во всяком случае, преступник подбирает Синклера, заезжает в парк, просто объезжает шлагбаум – именно там и оставил эти следы шин. Несколько раз стреляет в машине – так тише, но вожатый скаутов всё равно слышал – затем тащит тело в туалет. Следы перетаскивания начинаются возле шин.
– Следы шин полезны? – спрашивает Том. – Пожалуйста, скажи, что да.
Ганцингер качает головой.
– Нам сразу удалось получить компьютерное совпадение, потому что следы были чёткими. Toyo Celsius II. Их ставят на Тойоты, Хайлендеры, РАВ4. Ещё на некоторых моделях, например Приусах, но машина, оставившая эти следы, была больше. Думаю, это был седан Тойоты.
– Которых в штате – куча, – говорит Иззи. – А у парня был какой-то знак?
– Знак? – Ганцингер удивлён.
– Автостопщики иногда показывают таблички с названием пункта назначения, – говорит Иззи.