Не дрогни
Шрифт:
– Это было бы серьёзным недостатком, – отвечает Холли.
– Может, хотя бы позвонишь Джону Акерли?
Холли стала лучше говорить «нет», чем раньше. Немного, но лучше. И она не хочет погружаться ещё глубже в полицейские дела.
– У меня сейчас полная загрузка, Иззи. Ты не могла бы...
– Провести с ним допрос? Полиция округа уже это сделала, потому что именно он нашёл тело. Том и я могли бы повторить допрос, но технически это дело окружное. И ещё есть проблема с анонимностью. Я думала, что он, возможно, будет более склонен поговорить с тобой.
–
– Мы считаем, что Бриггс – это Билл У. Детектив округа, ведущий дело, спрашивал Акерли про это имя, но тот сказал, что оно ему ни о чём не говорит.
– Думаешь, если Джером спросит Джона, тот будет более разговорчив?
– Маловероятно, я бы предпочла, чтобы это сделала ты, но возможно. Проблема в том, что на собраниях выздоравливающих обычно используют только имена, или прозвища.
– Бриггс чаще фамилия, – размышляет Холли. – Конечно, был такой Бриггс Каннингем. Он капитан в гонках Кубка Америки. Ещё гонщик.
– Только ты могла такое знать, Гибни.
– Я помешана на кроссвордах. Хочешь, чтобы Джером зашёл в бар, где работает Джон? Я могу позвонить Джерому завтра по дороге в аэропорт.
– Джон работает в баре?
– Говорила же. Ему это не мешает.
– Ладно, попроси Джерома связаться со мной, а потом с Акерли. Теперь оба брата Робинсон знают о моём деле. Ой-вей.
– Они будут хранить это в секрете.
– Надеюсь. Удачи с Кейт Маккей, Холс. Пришли фото вас двоих. Я прочитала все её книги. Она – крутая. И не дай ей погибнуть.
– Таков план, – отвечает Холли.
Той ночью Триг отправляется на собрание в деревне Тримор. Это далеко от его обычных мест, но он не задаётся вопросом, почему. По крайней мере, не на поверхности сознания. Глубже внутри он осознаёт, что в центральной консоли Тойоты лежит пистолет Таурус 22-го калибра. Это напоминает ему старую шутку АА о фокусе, который могут выполнить только алкоголики: Человек в процессе выздоровления едет на собрание и ни о чём особо не думает, а тут – бац! – его машина превращается в таверну.
Собрание проходит в подвале церкви Святого Луки, группа называется «Новые горизонты». Присутствует около двадцати человек. Тема – «честность во всех наших делах», каждый получает возможность поделиться. Когда приходит очередь Трига, он говорит, что сегодня хочет просто послушать. Слышатся одобрительные возгласы: «Правильно», «Возвращайся к нам, Триг».
После собрания большинство алкоголиков собираются вокруг термоса на кухне, пьют кофе, едят печенье, рассказывают боевые истории. Триг видит пару знакомых с других собраний ближе к городу, но не разговаривает с ними, просто тихо выходит.
Миля по шоссе 29-B находится муниципальный парк
– Спасибо, чувак, куда направляешься?
Триг поднимает палец, как бы говоря «подожди секунду», и открывает центральную консоль. Он достаёт пистолет. Молодой человек видит оружие. Его глаза расширяются, но он замер на смертельные две секунды, затем хватается за дверную ручку. Триг стреляет в него три раза. Каждый выстрел заставляет молодого человека вздрагивать. Его спина выгибается, затем он падает вперёд. Как и с Аннет МакЭлрой, Триг прикладывает дуло Тауруса к виску и стреляет в четвёртый раз. Поднимается дым. Он чувствует запах горящих волос.
– Что ты делаешь? – спрашивает себя он, и теперь это не голос отца, а его собственный. Если бы мысли могли кричать, эта бы кричала. Ты никогда не перехватить всех, если будешь убивать импульсивно! Твоя удача кончится! Вероятно, это правда, но не сегодня ночью. Дорога пуста, и хотя въезд в парк перекрыт шлагбаумом (его закрыли в семь вечера), ему удается его объехать.
Он выключает фары и съезжает на площадку для пикника, откуда начинаются несколько тропинок, каждая с отметкой: ЛЁГКАЯ, СЛОЖНАЯ или ЭКСПЕРТ.
Триг обходит капот машины и открывает пассажирскую дверь. Молодой человек в полупальто выпадает на гравий. В машине нет крови, по крайней мере, насколько Триг может видеть. Его тяжёлое пальто впитало всё. Триг берёт его под руки и тащит к ряду портативных туалетов за площадкой для пикника. По шоссе едет машина. Триг пригибается, ощущая, как голова мёртвого покачивается между его ног. Машина проезжает мимо, не снижая скорость. Красные задние фонари… и исчезает. Триг продолжает тащить тело.
В выбранном им туалете розовый дезинфицирующий диск в пластиковом писсуаре не сравнится с запахом говна. Стены исписаны граффити. Это плохая могила для человека, который ничего не сделал, кроме как попытался поймать попутку. Триг испытывает минутное сожаление, но тут же напоминает себе, что невиновность этого человека – вот в чём суть: он ничего не сделал, так же как и Алан Даффри. Кроме того, Триг должен признать самому себе, что сожаление – это не то же самое, что вина, которой он не чувствует.
Разве он не знал, что вечер может закончиться именно так – его машина превращается в место убийства? Разве не ради этого он и приехал в Тримор? Говорить себе, что стоит взять перерыв от убийств этих невиновных, было рационально. Но потребность продолжить миссию – полная противоположность этому. Это так похоже на старые плохие дни, когда он говорил себе, что может остановиться в любой момент… только не сегодня.
Идея о том, что убийство может быть зависимостью, на мгновение парализует его, когда он усаживает молодого человека на сиденье унитаза.