Не для меня
Шрифт:
— Я — бестолковый?
— Все мужики такие, не обижайся. Ну не хочешь Марию, маму свою попроси. Так вот, по одёжке я всё расписала подробно. Потом молокоотсос, видео-няня, бутылочки и прочее. Просто следуй точно по списку. Кроватку и коляску ты помнишь?
— Да, конечно.
— Ну и найми кого-то, чтобы тебе помогли подготовиться к нашему возвращению. И вещи постирать-погладить надо.
— А хоть примерно известно, когда выписать могут?
— Если не будет никаких осложнений, то на 5-й день. Сегодня — первый. Так что у тебя
— Не надо, я разберусь. Пусть она копит силы — потом будет тебе помогать. Так, с покупками я приблизительно понял. Теперь два вопроса. Один ерундовый — когда, кому и сколько денег нести. А второй очень важный: как мы малыша назовём? Ты уже выбрала имя или будем выбирать вместе?
— Деньги неси уже. Врач в ординаторской. Он сам раздаст, кому надо. Мне оставь тоже, тут за всё по мелочам надо будет платить. И разменяй мне деньги. Чтобы купюры по 20 и по 50 были.
— Хорошо. А с именем что? Нехорошо оставлять ребёнка безымянным.
— У тебя есть предложения?
Я задумался. Конечно, я уже прикидывал, какие имена мне нравились.
— Может, Илья? Раз ты говоришь, что богатырь.
— Да, хорошее имя, я согласна.
— Значит, окончательно Илья Александрович Столяров?
Глава 23
Настя
В первые дни после родов шов и спина ужасно болели. Я не могла даже пошевелиться. Обезболивающее, которое мне кололи, помогало мало. Но всё это было ерундой по сравнению с безграничным счастьем от рождения малыша.
Я назвала сына Виктором, мне всегда очень нравилось это имя. Когда он вырастет, непременно станет победителем.
Родился сынок не очень крупным: с весом 3 кг 100 г, ростом 50 см. Может, если бы ему позволили досидеть в мамином животике до 40 недель, то успел бы ещё немного подрасти. Но врач заверила меня, что с моим малышом всё хорошо.
Поначалу Витя находился в детском отделении, на первое кормление мне его принесли только вечером. Как и другие малыши, он лежал в корзинке-тележке для новорожденных и почти всё время спал, а я каждые пять минут дёргалась, чтобы проверить, дышит ли. Я не могла оторвать от него глаз, он казался мне верхом совершенства.
В палате, кроме меня, было ещё три девушки. Все они были младше меня и, вероятно, здоровее. В первые же сутки после родов они начали вставать и даже малышей на руки поднимать умудрялись. Для меня же просто лечь на бок, чтобы покормить сына, оказывалось подвигом. Если бы не санитарки, которые опекали меня, я бы ни за что не справилась.
Выписали нас с Витей на 14 день. Я, конечно, порывалась уйти из роддома раньше, вместе с другими девочками, которых прокесарили в один день со мной. Но врач сказала, что у каждой женщины свои сроки восстановления и безапелляционно оставила меня дольше всех.
Уже потом я поняла, что она была права. Лишь к концу второй недели я смогла относительно безболезненно вставать, ходить и брать Витюшу на руки.
Окна моей палаты
Нас с сыном забирала мама. Её начальник расщедрился и прислал водителя на “жигулях”, чтобы отвезти нас в посёлок. Швом я прочувствовала каждую кочку на дороге, которая показалась мне бесконечной.
Дома меня ждала моя комната, обустроенная под нового жильца. Маме удалось где-то раздобыть для него кроватку, хоть и бывшую в употреблении, но ещё вполне крепкую. В коридоре красовалась коляска, в ванной — пластмассовая детская ванночка. Малышовые вещи мне отдала жена моего шефа, которая незадолго до меня родила второго ребёнка. Она же обеспечила меня шикарной одеждой для беременных.
Молока у меня было мало. В роддоме специальная медсестра занималась налаживанием грудного вскармливания. Она мне очень помогла. Но теперь я осталась один-на-один с малышом, которому с каждым днём нужно было есть всё больше и больше.
Детского врача в посёлке не было, к нам приходила только медсестра из амбулатории. Она мне давала советы по уходу за малышом в основном из собственного опыта. Вообще, в советах недостатка я не испытывала — каждая соседка считала себя самым большим специалистом по воспитанию детей и охотно делилась своими знаниями, а заодно и мифами с предубеждениями.
Мы с мамой вдвоём едва справлялись. Остро нужны были деньги, поэтому я по возможности набирала удалённую работу, да и мама хваталась за любые подработки. На сон времени почти не оставалось. Поначалу Витя много спал, просыпался только на кормления, и мне было полегче, но уже спустя два месяца он начал бодрствовать и требовать к себе внимания.
Когда сыну исполнилось полгода, у меня стало пропадать молоко. Мы пытались покупать ему смеси, но его на них обсыпало. И тогда семейный врач-терапевт в амбулатории посоветовала нам давать малышу разведённое коровье молоко. На него реакция организма была не столь агрессивной, но красные щёки с тех пор у Вити так и не проходили.
Одновременно с этим мы начали вводить прикорм. В интернете я прочитала про множество специальных каш и другого питания, предназначенного для приучения ребёнка к взрослой еде. Но всё это было мне не по карману, и я готовила из тех же продуктов, которые ели мы с мамой.
Как-то я возвращалась из магазина и увидела возле соседнего дома несколько дорогих машин. Баба Клава из дома напротив, заметив моё удивление, прокомментировала:
— Колька вернулся с заработков. И друзья к нему из города приехали. Видать, празднуют его возвращение. Тамарка ко мне с утра прибегала, стулья просила.
Колька был моим одноклассником. Когда-то в детстве он был в меня влюблён, даже пытался ухаживать. Каждый раз, когда я приезжала из колледжа к матери на каникулы, он уговаривал меня сходить с ним на свидание.