Не дели любовь...

Михалина Юлия

А Алексей все молчал. Кира хотела было что-то еще сказать, спросить, но он вдруг перевел взгляд куда-то за неё, и с неким облегчением протянул:

– Макс, хорошо, что ты приехал!
– Услышав это, Кира словно вышла из немого оцепенения, вспомнив, для чего она вообще здесь. Но судя по всему, напрасно. Ведь Авдеев сейчас увезет Нинку, а она как дура, разбередив старые чувства, поедет домой и снова, как когда-то, будет всю ночь рыдать в подушку, - Забирай свою девушку. А то мне её подруга за несколько минут чуть всю плешь не проела!

Но последняя фраза,

сказанная Лёшкой, немного выбила из колеи. Плешь проела? Это выходит, что она еще и виновата? Она, Кира, виновата, что Мартынов сволочь сволочная? Раньше был таким, когда морочил голову и ей, и той, своей… Когда, метался, словно по замкнутому кругу, не решаясь хоть что-то изменить и прекратить сомнительный фарс. Так и сейчас, когда решил выставить хотя бы перед всеми остальными её в худшем свете, сделав виновной в каждой незначительной мелочи.

– Лёш, спасибо, что сообщил, - тем временем поблагодарил Авдеев.

Кира же, резко обернувшись, собралась чего-то возразить и возмутится. И, пожалуй, в первую очередь даже не из-за Максима и Нины, а из-за Алексея, всем объявив какой у начальничка друг придурок.

– Да без проблем, - отмахнулся Алексей, и словно чувствую, ощущая, что Кира собралась сейчас что-то сказать, неожиданно ухватил её за локоть, и потянул немного на себя, тем самым заставляя замолчать, так ничего и не возразив.

Вот прямо, как раньше. Всегда знал, когда от Киры стоит ждать взрыва и возмущений. Всегда понимал, и знал, как это предотвратить таким образом, чтобы она даже не могла ничего ответить. Одним жестом, движением. Так просто и в то же время так многозначительно.

После этого девушка действительно больше не могла ничего сказать и возразить. Просто так и продолжала стоять, почти прижавшись к крепкой мужской груди, что вызывала трепет и дрожь во всем теле, и не могла сдвинуться с места. Наверное, просто не хотела. И потому, наблюдая за развернувшейся перед ней картиной в виде любовных разборок друзей, втайне наслаждалась близостью, как оказалось, все еще не безразличного для неё мужчины.

– Милая моя, поехали домой, - Максим пытался убедить Нину его послушаться. Но подруга, оказывается, могла быть упрямой

– Максимка! Отстань от меня! Иди к этой… своей! – продолжала отмахиваться брюнетка.

– Нина! Успокойся, - Авдеев настойчиво продолжал пытаться заключить девушку в свои объятия. И когда это почти удалось, и Нина не вырываясь, просто поддалась его настойчивости, прикрикнул, пытаясь заглянуть ей в глаза, - Ты пьяна! Поэтому мы сейчас поедем домой, ты отоспишься, и на трезвую голову мы все обсудим!

– Я никуда с тобой не поеду! Чего ты вообще приперся? Катись к той, что тебе по-настоящему дорога! – продолжала возмущаться Нина.

– Я и приехал к той, кто мне по-настоящему дорога, - немного раздраженно бросил мужчина, не отпуская девушку из кольца своих рук.

А Кира даже с некой завистью продолжала смотреть на влюбленную, а в этом не стоило и сомневаться, пару. Все-таки чего бы они не натворили, но эти два дурака любят друг друга, и в любом случае

помирятся. Рано или поздно. Это тот случай, когда чувства двоих гораздо сильнее обстоятельств, и смогут вынести все. Любовь, предназначенная свыше. Та, которую ничем не искоренить. Своего рода, роковая. Фатальная.

И Слепцова может возражать сколько угодно, даже самой себе, она хотела, чтобы и у неё была подобная любовь. Пускай с передрягами, препятствиями, но настоящая. Хотела, чтобы и её так же любили, как подругу. Больше жизни, по-настоящему.

Когда-то Кире казалось, что у неё есть такая любовь, но… очень скоро поняла, что нет, никогда не было, и вряд ли когда-то будет. Одной любви на двоих слишком мало, чтобы быть полностью счастливым, чего не говори. А кто считает, что одному достаточно любить, а другому позволять себя любить, сильно ошибаются. Рано или поздно кому-то это надоест, и тогда будет гораздо больнее. Кира знала это на личном опыте, потому однажды дала себе обещание, что больше никогда и никому не позволит топтаться по её чувствам. Тогда она решила, что любовь не для неё.

Но, черт возьми, почему сейчас, ощущая теплоту его тела, окунаясь с ног до головы в знакомый, до боли, мужской запах, она готова наплевать на все свои обещания и клятвы? Почему именно сейчас, когда она почти научилась жить без него?

– Ребята, спасибо за помощь. Мы уже поедем, наверное. Потом увидимся, - вырвав Киру из странных мыслей, устало бросил Максим, повернувшись в их с Алексеем сторону. И прежде чем, кто-то смог чего-то сказать, одним резким движением схватил Нину на руки и взвалив на плече, стал пробираться к выходу, мало обращая внимания на удивленные взгляды окружающих, а уж тем более на возмущение возгласы своей девушки.

– Лихо, - хмыкнул Мартынов, взглядом провожая неугомонную парочку, и при этом, продолжая придерживать Киру рядом с собой, - но видно, с вами по-другому и нельзя. Жаль, что в отличие от Макса, я это понял слишком поздно.

– А вы, мужчины, вообще редко что-то правильно и вовремя понимаете, - когда Максим с Ниной скрылись в толпе, резко бросила Кира, и, отстранившись от Алексея, повернулась к нему, окидывая наигранно равнодушным взглядом.

– В этом мы с вами, женщинами, очень похожи, - согласился Лёша, вновь сунув руки в карманы, при этом не сводя глаз с девушки.

– Только знаешь, в чем разница?

– И в чем же? – с интересом уточнил мужчина.

– Мы до последнего надеемся, что многое из случившегося, увиденного и прочее-прочее, неправда, хоть внешне и выдаем свое раздражение и злость, - пожав плечами, тихо выдохнула Кира, - но если чувства реальные, то мы до последнего чего-то ждем. Каких-то оправданий, просьб о прощении, каких-то изменений. А вы… вы только и можете, что вешать лапшу на уши. В этом вся ваша проблема – рано или поздно терпению женщины приходит конец, потому что топтаться на одном месте мы не любим. А вы напротив, все ждете, что само собой чего-то решится. Но знаешь, Лёша, не решится. Никогда не решалось, и никогда не сможет решиться!