Не чужие
Шрифт:
Глава 8. Давид
Неделю спустя
Заслуженный мною отпуск проходил отлично. Правда, я понял одну вещь: я давно отвык от обычной жизни. Забыл, как это — просыпаться не по команде, не по будильнику в пять утра, а в своей постели, когда солнце уже высоко в небе. Спокойно заварить чашку кофе, посидеть да столом, пялясь в окно. Не спеша принять душ и целый день маяться от чрезмерного количества свободного времени.
Я
Я иду вдоль пляжа. Погода в этом году сыграла злую шутку со всеми нами. Должно было потеплеть, но вместо этого ударили сильные морозы. Хотя могу поспорить, что дня через три будет плюсовая температура. Эти колебания сводят суставы моей матери с ума.
В последний раз море покрывалось таким толстым слоем льда лет семь назад. Сейчас же все вокруг похоже на заледеневшее королевство. Я думал, что смогу уединиться здесь со своими мыслями, но, кажется, к морю съехались все кому не лень. Щелкают камерами, позируют. Слегка подбешивает эта толпа.
Я останавливаюсь рядом с пирсом, смотрю вдаль и недовольно хмурюсь. Снова какие-то полоумные решили испытать судьбу и отошли слишком далеко от берега по надежному на первый взгляд льду. С такого расстояния не разглядеть, к какому полу принадлежат три черные точки. Но в любом случае они идиоты.
Я отворачиваюсь и уже собираюсь вернуться к машине, но что-то заставляет меня взглянуть на нарушителей еще раз. Какое-то шестое чувство нашептывает изнутри, не даёт пройти мимо и забыть о них. Внутри меня медленно разгорается тревога. И именно в этот момент одна из точек отходит от остальных, а потом резко исчезает. Прямо на моих глазах. Я моргаю несколько раз, решая, что мне привиделось, а потом, ни о чем не думая, срываюсь с места и несусь в их сторону. Потому что без слов понимаю, что произошло.
Какой-то дурак только что провалился под лед.
— Не подходите ближе! — ору оставшимся двоим, которые бросились на помощь другу. Но с такого расстояния ни они меня не слышат, ни я их.
Я бегу быстро: хорошо, что снег от души припорошил все вокруг и ноги не скользят по льду. Когда приближаюсь, замечаю, что это девушки. Они бьются в истерике, орут. Разговаривать с ними нет времени. Как и рассматривать. Я лишь предупреждаю, чтобы отошли на безопасное расстояние, если не хотят искупаться на пару с подружкой.
И тело, и голова переключились в режим чрезвычайной ситуации. Счет на секунды. Хрупкими руками пострадавшая дура вцепилась в край льдины. Вода определенно ледяная. Девушка держится с трудом. Волнами ее откинуло в другую сторону, вместе с отколовшейся льдиной. Она находится в воде спиной ко мне.
Я на ходу сбрасываю куртку и расстегиваю пряжку. Достаю из петель ремень. Вот тебе и отпуск. Вот тебе и спокойный морозный день. Идеальный для прогулки. Просто зашибись.
— Слушай сюда, тебе нужно отцепиться от льдины и подплыть ко мне. Слышишь меня? — жестко спрашиваю у нее. Меня обдаёт потоком ледяного ветра, но я настолько сосредоточен на ситуации, что не чувствую холода.
Она в шоковом состоянии, не реагирует.
— Я не могу, — едва слышно произносит девушка и поворачивает голову в мою сторону.
Меня словно бетонной плитой к земле привалило. В ее голубых, как небо, глазах безудержный страх. Обреченность. Смирение. Она понимает, в какой ситуации оказалась. И что вероятность того, что на помощь к ней кто-то бросился бы, равна тому, что море смогло бы вот так замёрзнуть в начале весны. С ее волос стекает вода. Кожа синяя. Но даже такой, словно ободранный, побитый, мокрый котёнок, не узнать ее просто невозможно.
— Лера? Какого хрена ты здесь делаешь? — пораженно спрашиваю я. Из груди словно весь воздух вышибло. Потому что это та самая девчонка из самолета, что так открыто сверлила меня своим взглядом. Ее интерес ко мне даже слепой бы заметил. В третий раз натыкаюсь на неё. Насмешка судьбы, не иначе.
На ее глазах выступают слезы, и я решаю, что не время для нравоучений. Неизвестно, сколько она сможет вот так продержаться, наверняка уже обморожение получила.
— Так, слушай меня и делай то, что говорю, ясно тебе? Нужно как можно быстрее достать тебя из воды.
— Здесь волны, если отпущу, то меня унесет, — говорит уже громче.
— Хорошо, давай так: я подползу к краю максимально близко, брошу тебе ремень, ты вцепишься в него одной рукой, тогда отпустишь вторую. Я тебя вытащу, поняла меня?
Другого варианта просто нет. Погибнуть ей здесь не позволю.
— Да, — я скорее читаю по губам, чем слышу ее, она вся дрожит от холода, говорить почти не может. Из последних сил цепляется пальцами за льдину, которую волнами то подбрасывает вверх, то опускает вниз.
— Все будет хорошо, Лер, — подбадриваю ее, а сам осторожно подползаю к краю. Лед толстый, но это с первого взгляда. Потому что стоит волне ударить по нему, как может отколоться еще один кусок, и тогда нас уже будет двое. Унесённых ветром. Как романтично, однако.
Я ложусь животом прямо в снег. Кожу обжигает холод и ледяной ветер. Мы с Лерой смотрим в глаза друг другу. От ее вида сердце в груди сжимается. А от понимания того, что я мог случайно не заметить, как она ушла в воду, сковывает все внутренности. Хочется наорать и на нее, и на ее безмозглых подруг.
— Давай, Лера, тянись и ухватись посильнее. Постарайся, девочка. — Бросаю в воду ремень, он приземляется в полуметре от девушки.
Она тянется к нему рукой, обхватывает слабо пальцами.
— Давид, я не могу. Не могу. Пальцы так замерзли. Не могу, — хнычет она. — Прости.
— Да что б тебя! — Очередная волна подхватывает льдину, и я понимаю, что Лера оказывается еще дальше, чем была.
Нет времени для раздумий. Я поднимаюсь на ноги и прыгаю прямо в воду. Меня окатывает ледяная вода. Ощущение, словно холод пробирается даже в кости. Не знаю, как Лера столько времени смогла продержаться здесь.