(Не) брать!

Цай Ольга

Я все слышала, я была в сознании, но хотелось, чтобы они как можно дольше этого не знали. Внезапно мне в лицо плеснули ледяной водой — без вариантов не среагировать. Я резко открыла глаза.

— Очнулась, радуйся! — обратился к Серому. Тот же, докурив первую сигарету, взялся за вторую. Понял, что натворил — от гнева Мурада его отделяло совсем немного — хорошо баба пришла в себя. А все эта водка, будь она неладна.

Раздался телефонный звонок.

— Да, — ответил Вова.

— Приступайте, — услышал короткий приказ.

— Серый, тащи камеру.

Тот притащил камеру, повозился с установкой.

На центр комнаты выставили стул и сгрузили меня на него, как мешок с картошкой. Тело неимоверно болело и было похоже на одну сплошную гематому.

— Значит, слушай сюда, — присел на корточки Вован и отвел с моего лица прядь слипшихся волос. — Ты сейчас на камеру — вот туда, скажешь как тебе хреново и попросишь Орлова спасти тебя. Поняла?

— В-вы отпустите меня? — еле шевеля губами, спросила.

— Нет, — покачал головой, — позже, но не сейчас.

— А где гарантии?

— Слышь, ты, бл*ть, подстилка орловская, скажи спасибо, что до сих пор жива, — схватил пальцами за лицо и очень больно сжал. — Тварь! Ты скажешь, сука, слышишь? — резко он пришел в неконтролируемое бешенство. И этот взгляд! Да он сумасшедший! — Серый, включай, — и отошел в сторону.

Но я молчала, пытаясь подобрать слова.

— Говори, сука!

Удар в лицо прилетел неожиданно и я упала на пол вместе со стулом. Так же резко поднял меня и усадил обратно.

Я разлепила губы и еле слышно произнесла:

— Глеб, спаси! Они убьют меня.

***

Глеб пытался сосредоточиться, убрать все лишние эмоции — нужна холодная голова и расчетливый ум. Но мозг «услужливо» вновь и вновь включал ее голос, а перед глазами то и дело всплывало ее лицо в крови и удар. Видно — били до этого, суки. Он найдет их, найдет и медленно будет вырезать одного за другим, очень медленно.

— Глеб, мы кое-что нарыли, — произнес, входя в кабинет Фролов. — Ребята с наружки по камерам видео наблюдения засекли вот этого перца, он давно крутился возле Полины, — снял блокировку, нашел нужный файл и протянул Орлову.

— Бл*ть, сука! Я видел этого ублюдка с ней. Круто Мурад обложил. Ты выяснил, где она сошла?

— Выясняем. Но сошла не сама. Официант из вагона-ресторана говорит, что девушка была очень пьяна и этот ее тащил.

— Она не пьет, — напряженно сказал Глеб.

— Подсыпали, значит что-то.

— А вот и крыска наша сработала, — услышал ледяной голос Петровича, — тот всматривался в дисплей телефона. Господа, все просто, Мурад заключил с Гарсией соглашение. Этому бразильскому недоноску рынок маловат стал свой, хочет прорваться на наши просторы. Но не просто прорваться, а замиксовать наркоту с оружием, так сказать, два в одном.

— Киндер-сюрприз, бля, — хмыкнул Костян.

— Чего Беджиков хочет добиться, похищая Полину? — напряженно спросил отец. — Нужно быть тупым, чтобы думать, что я отдам направление ради девки.

— А вот это самое интересное. Аркадий Иванович, помните поставку месяц назад ракет Х-38? Тогда возникали проблемы на разных участках, еле переправили. Концов найти так и не смогли. Понятно, что не совпадение, но и прямо на Беджикова след не выводил. Так вот, наша крыса поведала: Мурад ввязался в очень крупный заказ по переправке оружия в Уганду. И немного-немало,

пройти все должно было через нашу территорию без согласования. Если бы у Беджикова подставить нас с ракетами получилось, он бы выбил из-под нас стул, пока расхлебывались, он бы отправил эту партию. Эффект отвлечения внимания. Предоплату от Уганды получил, а после срыва первой отправки ему дэд лайн по закрытию «сделки» поставили до двадцать пятого января. Жопа дымится, понял, что один не справится, силенок маловато. Вот он Гарсию и подтянул, пообещав тому полностью отдать наши пути взамен на открытие новых каналов сбыта крупных партий наркоты и помощи со "сделкой". Но на данный момент ближайшая цель одна: сделку с Угандой завершить. Уверен, что он потребует закрыть глаза на эту партию взамен на жизнь девушки, — закончил Петрович.

— Варианты выхода какие? — напряженно спросил Глеб.

— Попробуем найти ее. У нас, как минимум, сутки — двое есть, — сказал Петрович.

— Если не сработает?

— Пропустим товар, — тихо произнес отец.

— Аркадий Иванович, вы же знаете — стоит один раз прогнуться, потом ворота не закроешь.

— Знаю. Поэтому ищите ее. Переверните все вверх дном, любые связи, все контакты, всех людей! Но найдите! Мурад сегодня не позвонит, завтра оживет. У нас есть фора — воспользуемся.

Петрович кивнул и они с Костей покинули кабинет. Глеб было двинулся следом, но голос отца остановил его.

— Глеб, ты куда? Тебе лучше остаться здесь.

— Ты сейчас серьезно? Чем лучше?

— Сын, я понимаю твои чувства, но тебе придется набраться терпения и остудить голову, только так ты сможешь увидеть девушку живой.

Парня ломало, он ходил из стороны в сторону, бездействие сводило с ума. Он готов был на стену лезть, если бы это только помогло ей. Часы в холле отбивали очередной час, а информации о местонахождении все так и не было. Беджиков тоже не давал знать о себе. Прав отец — завтра позвонит, чтобы ночь сломала и поставила на колени Орлова-младшего — психологический ход.

Стрелки часов стремительно приближались к двеннадцати ночи, когда телефон Аркадия Ивановича ожил.

— Да, — помолчал, слушая ответ, перевел взгляд на сына.

— Перезвоню.

— Вроде как нашли ее в одном захолустном доме, но пока не проверили.

— Пап, ее дочка и мама. Прежде, чем вламываться туда, надо их обезопасить. Не факт, что планом «Б» у Мурада не являются они.

— Ты прав, — тут же набрал Петровича, отдал короткие указания.

Глеб направился на выход.

— Пап, скинь координаты.

— Глеб, это почти пятьсот километров отсюда. На машине часа четыре, не меньше.

— Ты реально думаешь, что я останусь здесь? — не дожидаясь ответа и на ходу доставая телефон, вышел за дверь.

Отец тяжело опустился в кресло. Провел рукой по лицу. Не хотел он такой жизни для своего сына.

— Прости, сын, — прошептал в пустоту кабинета.

Глеб взял с собой Фролова. Мчали как сумасшедшие, несмотря на скользкую дорогу и наплевав на все правила дорожного движения. И, вроде, домчали быстро, но для Глеба это время тянулось бесконечно долго. Каждая пройденная минута добавляла безумия каплю за каплей в сосуд холодной ярости. Той ярости, которую так боялись в его окружении.