Не бойся

Шантарский А.

— Аптечка у вас есть?

Милиционер старался действовать в рамках, предписанных ему уставом, но и отпускать грубияна без нервотрепки не собирался.

Водитель поздно осознал, что напрасно связался с гаишником. Он молча достал аптечку и показал ее сержанту.

— Огнетушитель!

Атаман открыл крышку багажника и кивнул на огнетушитель.

— Включите и выключите габаритные огни, ближний и дальний свет, нажмите педаль тормоза, — последовали дальнейшие команды, которые лишали Атамана драгоценного времени.

— Все? — поинтересовался

вконец измотанный нарушитель.

— Практически да, — подтвердил инспектор. — Вот только штрафные талончики у меня закончились, придется составлять протокол.

На это ушло более двадцати минут.

— В следующий раз будьте внимательнее, гражданин. — И сержант протянул водителю долгожданные документы. Только вместо прав выписал временный талончик и в дополнение к нему штрафную квитанцию на максимальную сумму.

— Благодарю за добросовестную службу, — сказал на прощание Алексей с явным сарказмом.

— Встретимся, — ехидно улыбнувшись, заверил блюститель порядка. — А за водительским удостоверением вам еще придется немало побегать, — предупредил он.

Атаман едва переборол желание съездить обидчику по физиономии и вернулся к своей машине. Он остановился у самого подъезда девятиэтажки Крутояровой и, не глядя на пожилого человека, сидевшего на лавочке и с ненавистью наблюдавшего за ним, вошел в дом.

Потрепанная, поношенная и засаленная одежда наблюдателя говорила о том, что он уже давно переживает трудные времена. Чрезмерная худоба, отвисшая кожа на щеках и затравленные, впалые глаза лишь подчеркивали первоначальное впечатление, а опухшие веки и красноватый нос свидетельствовали о беспробудном пьянстве. Жалкий и опустившийся человечишка, абсолютно недостойный внимания добропорядочных граждан.

Даже если бы Атаман и пригляделся к нему повнимательнее, то вряд ли бы признал в нем пожизненного и непримиримого врага, бывшего подполковника внутренних войск, начальника исправительно-трудовой колонии, когда-то властного и преуспевающего Тараса Поликарповича Мирошниченко.

Диксон и Тюлень заждались Алексея, попивая кофе на кухне Нины. Они услышали, как хлопнула входная дверь в квартиру и кто-то прошел в комнату.

— Это Атаман, — предположил Виктор. — У него свои ключи.

— Алексей! — позвал Марат.

— Подожди, — отозвался опоздавший, который был явно не в духе. Он даже не поцеловал хозяйку, когда та бросилась к нему навстречу, а отстранив, подошел к телефону и набрал номер Панина.

— Григорий Игнатьевич? — не представившись спросил он, но абонент сразу узнал его. — Срочно приезжай к Крутояровой… никаких «не могу»! Срочно, я сказал! — И он бросил трубку.

Встревоженные компаньоны появились в комнате.

— К чему весь этот переполох? Что произошло? — спросил Диксон, сильно располневший за последние два года.

Он вальяжно развалился в кресле, закинув ногу на ногу. В его голосе проскальзывала лень, присущая богатым людям.

— Природа-матушка как нельзя кстати наградила схожестью лицами одного следователя и мою родную сестру, — начал

Алексей, чем еще больше запутал слушателей.

— Насколько я понял, какой-то мент похож на твою сестру и ты собрал нас для того, чтобы мы вместе порадовались проделкам природы. — Тюлень тупо уставился на собеседника. Однажды он увлекся культуризмом, и его фигура стала еще более квадратной, чем была до этого.

— Радоваться тут нечему, у него на крючке один из наших подопечных.

— Панин, — догадался Марат, прежде чем Алексей посвятил друзей во все подробности.

Неожиданно сработавшая сигнализация на автомобиле Атамана отвлекла их, они бросились к окну и увидели, как вовремя подъехавший Панин поймал и удерживает какого-то бомжа возле джипа.

Марат вопросительно взглянул на хозяина машины.

— Спустимся?

— Должны же мы знать, что искал этот придурок в моем джипе.

— Отпусти его, — скомандовал Алексей Панину, разглядывая виновника тревоги. — Что тебе здесь надо? — поморщившись от неприятного запаха, поинтересовался он у затравленного бездомного.

— Сигаретку хотел стрельнуть, — осклабился полубеззубым ртом бомж.

— Что-то мне его голос знаком, — вмешался Тюлень, чем вызвал улыбки присутствующих.

— Ты с ним случайно на брудершафт не пил? — подлил масла в огонь Диксон, вызвав у остальных бурное веселье. Но никто из них не заметил, как при словах Гущина настороженно сверкнули мутные глаза бомжа.

— Да ну вас, — обиделся Виктор и отвернулся.

— Ладно, добрый я сегодня, — сказал Алексей, у которого несколько поднялось настроение. Он извлек из кармана пачку дорогих сигарет и отдал ее вору. — Только запомни: прежде чем лезть в чужую машину, нужно сначала спросить разрешения у ее хозяина. — И неожиданно для всех он влепил бомжу увесистую пощечину. У того даже голова откинулась далеко назад, он еле устоял на ногах.

— Запомнил?

— Будьте уверены — не забуду! — вернув голову в первоначальное положение и пошатываясь от легкого головокружения, процедил сквозь зубы бомж.

— Это тебе урок на будущее, — спокойно продолжил Атаман. — А чтобы не держал зла, придется выделить тебе на похмелье.

Он сунул руку в задний карман брюк, но своего портмоне не обнаружил.

— Куда же я его засунул? — говорил, обследуя свои карманы Атаман.

— В джипе не оставил? — подсказал Панин.

— Точно, — вспомнил Атаман. — Я его в бардачок сунул, после того как гаишник вернул документы.

Но в бардачке портмоне тоже не оказалось. Озадаченный пропажей Атаман задумался, сидя боком на сиденье и свесив длинные ноги наружу через приоткрытую дверь джипа.

— А бездомный не мог его умыкнуть? — вновь подал голос Гущин, подозрительно разглядывая отщепенца общества.

— Брал? — грозно спросил Диксон у бомжа.

— Нет. Что вы? — залепетал тот, виновато опустив глаза и украдкой озираясь по сторонам на случай бегства.

— Выворачивай карманы! — приказал Марат, и все устремили на алкаша любопытные взгляды.