Не бойся

Шантарский А.

В девять часов вечера, как обычно, Семен Давидович выгуливал своего породистого пуделя. Собака, убежав от хозяина и получив свободу действий, резвилась во дворе, слившись с ватагой других собак, большей частью бездомных.

А ее хозяин устроился в беседке на лавочке и просматривал свежие газеты. Увлекшись интригующей политической статьей, он не заметил, как к нему приблизился незнакомый мужчина очень мощного телосложения, с бычьей шеей и крупными чертами лица.

— Мужик, дай закурить, — услышал Лейзирович неприятный, грубый голос и отложил

газету. Он поднял голову и увидел перед собой лицо, невольно вызывающее отвращение. — Дай закурить, — повторил незнакомец, производя жуткое впечатление.

— Извините, я не курю, — выдавил Семен Давидович.

— Не уважаешь? — Мужчина неожиданно пришел в ярость и своим пудовым кулаком нанес удар в переносицу Семену Давидовичу. — Смотри у меня! — пригрозил он без причины и отправился восвояси.

Размазывая рукавом кровь по лицу, Лейзирович призадумался: случайно ли это произошло или как-то связано с сегодняшними посетителями? Семен Давидович не сомневался, что связь существует, и нападение хулигана можно считать своеобразным предупреждением до очередной встречи с «Крутиковыми». На вопрос жены, что с его лицом, он ответил, что по неосторожности зацепил носом подъездную дверь.

На следующий день директор внутренне подготовился к неприятной встрече, на всякий случай прикупил и пачку хороших сигарет. Весь день подозрительно осматривал каждого посетителя, входящего в кабинет, не доверяя даже своим подчиненным. Во время обеда и при возвращении с работы внимательно вглядывался в лица встречных, но занятые собственными заботами люди не замечали его. Когда опять вечером выгуливал пуделя, то уже не уединялся, а держался вблизи людей. В конце концов ему все порядком осточертело и он решил, что неверно истолковал выходку хулигана. Он успокоился и уже не крутил беспрерывно по сторонам головой.

Лейзирович поймал пуделя, зацепил у него на ошейнике поводок и в прекрасном расположении духа возвращался домой. Дверцы лифта раскрылись и интеллигентного вида мужчина, с собакой на поводке, вошел внутрь, но не успели они закрыться — вбежал запыхавшийся мужчина.

— Тебе на какой? — грубо спросил старый знакомый.

— На седьмой, — пролепетал Семен Давидович, уставившись на вчерашнего хулигана, словно загипнотизированный.

— По пути, — отпустил шутку грубиян, нажимая кнопку с цифрой «семь». Но не успел лифт тронуться, он нажал кнопку «стоп» и с наглой ухмылкой повернулся к Лейзировичу.

— Заело.

— Что вам нужно? — не в шутку перепугался Семен Давидович. — Может, закурить? — и он поспешно достал из кармана нераспечатанную пачку «ВТ».

— У меня свои имеются, — отодвинул хулиган услужливую руку. — Ты мне нужен. Соскучился! Почитай, сутки не виделись.

Он несильно ударил собеседника в солнечное сплетение, но сила удара оказалась все же достаточной для худенького Лейзировича, который последний раз дрался в школьные годы, и то неудачно. Лейзирович со стоном согнулся пополам.

Заметалась и завизжала собачка, кидаясь на обидчика, но тот

пнул ее под ребра, и она, жалобно заскулив, забилась в угол.

— Овчарок нужно держать, — читал нотацию хозяин положения, нанося еще несколько ударов по корпусу несчастного, который прикрывал руками основные болевые точки и уже еле держался на ногах.

— Думаю, что на сегодня достаточно, — сжалился хулиган, опять нажимая кнопку «семь». Когда двери лифта раскрылись, он вытолкнул мужчину с собачкой на площадку и сказал на прощание:

— А у тебя симпатичная дочь, дядя.

Теперь Лейзирович не сомневался в закономерности происходящих событий. Шла продуманная обработка клиента путем физического унижения — подготовка к предстоящей беседе. И обрабатываемый вынужден был признать, что метод, который избрали шантажисты, возымел на него действие. Но телесные повреждения еще не самое страшное. Намек, что и дочь может не избежать подобной участи, привел директора базы в ужас.

В милицию, конечно, обращаться было нельзя, среди авторитетов преступного мира Лейзирович никого не знал. Единственный выход — сдаться на милость победителей. И как ни старался директор базы найти хоть маленькую лазейку — не находил. Прекратить хоть на время подпольную распродажу мебели не имело смысла. Изобличающая папка с компрометирующими его материалами автоматически ляжет на стол следователя.

— Наверное, сейчас посмеиваются над моей безысходностью, — прошептал сам себе Лейзирович, ворочаясь на кровати и страдая бессонницей.

Он был недалек от истины. Всего час назад шантажисты разошлись по домам, а перед этим обсуждали проблему, непосредственно связанную с его персоной, а Тюлень рассказал, как вконец запугал клиента.

Когда Атаман и Диксон вошли в приемную директора мебельной базы, там никого не было.

— Семен Давидович на месте? — с сомнением спросил Алексей.

— Ваша фамилия Крутиков? — вежливо задала секретарша вопрос вместо ответа.

— Крутиков.

— Проходите, директор ожидает вас. — Она даже покинула свое привычное место и открыла дверь, услужливо пропуская посетителей в кабинет.

— А где же ваша папка? — было первое, что спросил Лейзирович после сухого приветствия кивком головы.

— Мы решили ее не продавать, — сказал Алексей, опускаясь на стул. — И настаиваем на двадцати процентах.

— Десять процентов, — предложил директор.

— Приятно иметь дело с умным человеком, — искренне улыбнулся Атаман. — И только из уважения лично к вам — пятнадцать процентов.

— Договорились!

— Не отчаивайтесь вы так. — Во время торга Диксон даже не успел вставить слова, как все закончилось. — Во всем цивилизованном мире богатые занимаются меценатством. Считайте, что…

Но Семен Давидович перебил его:

— Только не нужно читать проповедей. Жду первого числа каждого месяца.

— Это уже деловой разговор, — сказал Алексей, и посетители поднялись со своих мест. А уже у выхода из кабинета Диксон добавил: