Не бойся

Шантарский А.

— Какая наглость! — вскочил на ноги хозяин. — Это же настоящий шантаж!

— Вы удивительно догадливы. Увы! Иногда приходится прибегать к подобным методам, особенно если имеешь дело со спекулянтами.

— Ах ты скотина!

Артемий Геннадьевич вышел из себя и бросился с кулаками на спокойного гостя. Алексей легко перехватил руку, поднялся и завернул ее за спину нападавшему так, что тот уткнулся носом в диван.

— Не дергайся, а то сломаю.

— Никита! — заорал Мешков не своим голосом.

— Ему

некогда, он беседует с моими друзьями, — усмехнулся Атаман.

— Отпусти, — попросил Мешков, успокаиваясь и сообразив, что имеет дело не с простыми грабителями, а с профессионалами, которые заранее продумали операцию и поставили конкретную цель. В подтверждение, отпустив затекшую руку противника, Алексей подошел к столу и скинул на пол газету, прикрывавшую пачки денег.

— Я бы мог забрать все, — сказал он. — А добиваюсь, чтоб ты сам отдал только двадцать процентов от прибыли.

— Милиции не боишься? — задал Артемий Геннадьевич наивный вопрос.

— Не больше, чем ты.

И Атаман бросил на диван пакет с фотографиями, на которых были изображены машины, выезжающие с территории базы, а затем разгружаемые во дворе Мешковых, покупатели мебели и даже расчет некоторых из них. — Адреса покупателей мне известны, так что свидетелей много, — добавил посетитель.

— Что будет, если я все-таки откажусь? — цеплялся за соломинку утопающий. — Ты ведь тоже действуешь против закона и в ОБХСС не пойдешь. — Он понимал, что лучше один раз потерять солидную, но не смертельную сумму денег, нежели отчислять периодически.

— Я не имею дел с ментами, — заявил гость. — Компромат собрал лишь для того, чтобы и ты не надеялся на их помощь. Откажешься — на первый раз сожгу дом.

— Кто ты вообще такой?!

Мешков находился в полном отчаянии, от безвыходного положения готов был биться головой о стену.

— Я уже представился — Алексей Леонидович. Для первого знакомства вполне достаточно, могу еще добавить, что за мной стоит серьезная организация, которая шутить не любит, — вел Атаман психологическую обработку клиента, и тот постепенно начинал сдавать позиции.

— Двадцать процентов из моей доли прибыли? — с мольбой в глазах посмотрел Мешков на тирана.

Шантажист был неумолим.

— Из общей.

— Тогда из моей получается сорок. Шурин не поверит мне, что я еще с кем-то делюсь, и ни за что не отдаст двадцать процентов из своей доли.

— Какой шурин? — не сразу сообразил Алексей.

— Брат жены, — пояснил хозяин. Но догадавшись, что посетителю неизвестно о родственных связях его с Лейзировичем, уточнил: —Директор мебельной базы и моя сестра — супруги.

— Понятно, — кивнул незваный гость.

Мешков на какое-то время задумался.

— Действительно, было бы несправедливо остаться ему в стороне.

— Хорошо, согласен на двадцать процентов с

твоей доли, но при условии, что остальное поможешь получить с Семена Давидовича.

— Как? — испугался Артемий Геннадьевич. — Если он узнает, что я его подставил, то перестанет просто-напросто поставлять мне мебель.

— Он не узнает, — заверил Атаман. — Во-первых, необходимо раздобыть хотя бы одну липовую квитанцию, по которой водитель доставляет тебе мебель. Во-вторых, нужно незаметно зафиксировать на пленку момент твоего расчета с родственником.

— Он догадается, что это я все подстроил, — возразил Мешков.

— Откуда?! Я не скажу, ты тоже, мало ли кто мог вас сфотографировать.

— Он все равно не станет платить, — уверенно произнес хозяин дома. — Я его хорошо знаю.

— Это не твоя забота, — впервые за беседу повысил гость голос. — Поможешь — двадцать процентов потеряешь, не поможешь — сорок. Сам выбирай!

— А-а-а, — махнул рукой загнанный в угол спекулянт. — Последняя липовая накладная у меня сохранилась. Шофер отдает их мне, а я сжигаю или разрываю.

Он открыл отделение серванта, порылся и достал нужный документ. Атаман спрятал улику в карман, договорился, когда можно будет зафиксировать передачу денег Лейзировичу, и, получив первый взнос от Мешкова, распрощался.

На кухне со связанными за спиной руками, а Никита еще с кляпом во рту, сидело остальное семейство Артемия Геннадьевича. Приоткрыв форточку, курил Диксон, а Тюлень, удобно расположившись за столом, уплетал яблочный пирог, запивая его молоком.

— Ну как? — спросил Марат у Атамана.

— Все по плану, — коротко ответил тот и хлопнул по спине Виктора. — Хватит уничтожать чужие запасы продовольствия. Пошли.

Через два дня они имели на руках нужные фотографии, но на встречу с директором базы не спешили, продолжая вести наблюдение. Затратив целый месяц, вышли еще на четверых, подобных Мешкову, и уже по испытанной схеме склонили их к сотрудничеству. Теперь было достаточно оснований пообщаться и с Лейзировичем.

В приемной директора мебельной базы несколько человек ожидали своей очереди, в том числе и Атаман с Диксоном.

На рабочем столе секретарши раздался звонок телефона внутренней связи, и она сняла трубку.

— Хорошо, Семен Давидович, — проворковала она сладким голосом, который тут же изменился, когда она обратилась к посетителям, на резкий и официальный. — Товарищи, на сегодня прием закончен.

— Но еще полтора часа до конца рабочего дня, — возмутился один из посетителей, который был следующим на очереди и поэтому ему обиднее всех было покидать приемную.

— Директора вызывают в райком партии, — оправдалась добросовестная секретарша, привыкшая беспрекословно выполнять распоряжения шефа.