Не бойся
Шрифт:
Александр догнал ее и взял за руку.
— У тебя же остались родственники.
— Сколько можно повторять? Оставь меня в покое!
Ксюша выдернула руку и от резкого рывка вылетела на проезжую часть дороги, как раз в тот момент, когда злополучный КамАЗ набирал скорость. Иван крутанул рулевое колесо влево, стараясь уйти от столкновения, но все равно углом кабины задел спину женщины, которая отлетела вновь на обочину и затихла, не подавая признаков жизни.
— Нет! — закричал Вершков, схватившись за голову. — Нет! Только не это! — Он склонился над ней, перевернул на спину и подложил
— Вот и все, дорогой. Не будет у тебя больше Ксюши. — Перевела дух и добавила: — Наконец-то я от тебя избавлюсь.
— Ты не умрешь! Этого не должно случиться, — уверенно заявил Александр. И, повернув голову, крикнул: — Помогите!
— Без насилок никак не обойдешься, — предупредил Иван сочувственным томом. — Похоже, у нее позвоночник сломан.
— Спасибо тебе, Ваня, что избавил меня от всего разом, — благодарила Ксюша водителя. Глаза ее закатились, и она потеряла сознание.
— В восьми километрах отсюда райцентр. Необходимо вызвать «скорую» и ГАИ, — внес самое дельное предложение второй водитель.
— Так я сейчас мигом сгоняю, — спохватился Крупенин и побежал к машине. Пока приехали «скорая» и ГАИ, собралась толпа зевак. Когда Ксюшу укладывали на носилки и транспортировали в машину «скорой помощи», Вершкова оттеснили на задний план. Крупенин дернул его за рукав и спросил:
— Когда поедем дальше, Сашок? От нас уже ничего не зависит.
— Извини, друг. — Он хлопнул Крупенина по плечу. — Я, пожалуй, останусь. Поезжай один, большое спасибо тебе за все.
Они крепко пожали друг другу руки. Василий вернулся к своей машине, а Вершков двинулся вперед, раздвигая толпу зевак. Вдруг он почувствовал, как будто кто-то уколол его в мышцу ноги…
Глава десятая
Немногочисленная банда исправно занималась своим делом, поставляя доноров для замены почек толстосумов. У каждого члена преступной группы уже был личный транспорт и по мелочам денег не считали. Гарик и Люба по-прежнему жили вместе, но уже не ссорились. Жили каждый сам по себе. У Любы был в самом разгаре роман с профессором, и она часто не приходила ночевать. Игоря же женские прелести почти не интересовали, у него наступила какая-то апатия. Он разочаровался в жизни. Если не считать времени, потраченного на дела и работу, то жизнь его протекала у телевизора. Особенно нравились ему передачи криминального характера. Он словно предчувствовал беду, уверенный, что то, чем они занимались, вечно продолжаться не может и конец неизбежен.
В этот день Сутулый и Гарик выехали на «девятке» Павла за новым донором. Они решили подыскать кого-нибудь в районе, а то слишком часто стали пропадать люди в городе. Километрах в семидесяти от города они заметили на обочине скопление автомобилей, а когда подъехали ближе, увидели, что кто-то сбил человека. У Герасимова мелькнула шальная мысль: он предложил подыскать донора в беспорядочной массе людей.
— Потом сам черт не разберет, куда он делся, — заявил он подельнику.
— Но это же неоправданный риск, — возразил было Гарик.
— Ты разве не заметил, что мы уже давно ходим по лезвию ножа? — сказал Сутулый с азартом.
— Смотри
Вершков заметил, как кто-то оторвал от его ноги руку со шприцем и с изумлением посмотрел на сутулого незнакомца примерно одного роста с ним. Его ухмыляющееся лицо показалось Александру слишком наглым, и он уже намеревался его проучить, но слабость в ногах и помутнение в глазах не позволили ему осуществить задуманное.
— Человеку дурно стало! — крикнул кто-то из толпы.
— Что с тобой, Леха? — подыграл Павлу Игорь.
Они подхватили несчастного под руки и утащили от любопытных глаз. Сутулый развернул свою бежево-перламутровую «девятку» в обратном направлении и, самодовольно улыбаясь, заметил:
— А ты не верил, что получится.
— Мне все равно, — ответил подельник, который больше походил на робота, в которого заложили определенную программу и он неукоснительно следовал ей.
— Не нравится мне твое настроение. — Вспомнив, что лицо донора ему показалось знакомым, Герасимов внимательно посмотрел в зеркало заднего вида. — Ты не находишь, что он на одно лицо с твоей супругой? — Брови у водителя поползли вверх от удивления. — Неужели такое возможно?
Гарик нехотя обернулся и взглянул на Вершкова, который сидел на заднем сиденье со склоненной набок головой.
— Это ухажер дочери Атамана, — присмотревшись, узнал его Игорь.
— Я слышал, что Ксюша отшила его, прежде чем исчезнуть, — подыскивал Сутулый оправдание. Ему не хотелось возиться с новым донором, к тому же этот запомнил его лицо.
— Потому что именно он убил ее отца, — объяснил Гарик поступок Ксюши.
— Это в корне меняет дело. — В голосе Павла скользила открытая злость. — Жалко, что он не почувствует боли перед смертью.
— А ты уверен, что Люба согласится воспользоваться его почкой? — Вопрос оказался столь непредвиденным, что Сутулый, опешив, чуть не столкнулся со встречным транспортом.
— Это еще почему? Ведь он укокошил ее родного брата!
— Мне неизвестны настоящие причины, но даже на похоронах брата она симпатизировала этому парню и несла что-то вроде того, что не он виновен в смерти Атамана. И племянницу уговаривала помириться с ним.
— Да! — Павел почесал затылок. — Достаточно взглянуть на его лицо — можно подумать, что он родной ее брат, а не Алексей. Воистину чудеса способна творить природа.
— Не исключено, что тут кроется какая-то тайна, — сказал Игорь. — Я как-то подслушал отрывок разговора жены с тещей. Они говорили что-то про близнеца, будто бы потерянного с самого рождения. Не успел полностью разобраться. Заметив меня, они замолкли.
— Что ты предлагаешь? — Сутулый находился на распутье, хотя не очень верил в сказочные истории. Но судя по тому, что поведал ему Гарик, Люба действительно могла отказаться от донора.
— А что я могу предложить? Если он Атамана не пожалел, невзирая на любовь к его дочери, то и на нас наплюет. А он, между прочим, наверняка твое лицо сфотографировал.