Не бойся
Шрифт:
Втроем, но все равно с большими усилиями, они своего добились. Двое удерживали Алика, а Тарас Поликарпович вскрыл дипломат, который наполовину был заполнен деньгами.
— Ого! — даже присвистнул один из них.
— Понял теперь, куда текут наши денежки? — нравоучительно произнес старший. — Этого свяжем, — кивнул он на Алика, — а деньги разделим на три части. Не бойтесь, в милицию он не пойдет, у самого рыло в пушку.
— Я не хотел тебя брать с самого начала, — высказался наниматель со злостью. — Неужели думаешь, что подобная наглость сойдет тебе с рук?
— Будь
Работяги слушали перепалку и следили за тем, как раскладывались деньги на три кучи. В какой-то момент они успокоились и ослабили хватку. Алик резко и неожиданно дернулся, высвободившись от работяг, схватил табуретку и попытался ударить ею Тараса Поликарповича, но тот вовремя отклонился, и удар пришелся ему по плечу. Деньги со стола слетели, рассыпавшись по полу.
— Ах ты, гнида! — С этими словами один из рабочих с разбега толкнул Алика в спину.
Наниматель как раз занес над головой табуретку для повторного удара по голове Тараса Поликарповича. Толчок в спину был настолько сильным и неожиданным, что Алик, выбив табуреткой окно, чуть сам не вылетел на улицу. Он изрезал все лицо и выронил табуретку, которая выпала наружу. Алик хотел просунуть голову обратно, но подвернул ногу.
Нижний острый осколок разбитого стекла вошел в шею, как нож в масло. Он выпучил перепуганные глаза, вторая нога подкосилась, и несчастный сполз по стене на пол вагончика. Осколок еще глубже вошел в человеческую плоть и, отколовшись, остался в шее.
— Вы меня убили, — проговорил работодатель каким-то булькающим голосом.
— Что ты наделал? — Второй рабочий подскочил к Алику и выдернул осколок. Фонтаном брызнула кровь, перепачкав его одежду. Он попытался закрыть рану руками, но кровь просачивалась между пальцами, заливая пол вагона.
— Нас всех посадят! — запаниковал мужик, который толкнул руководителя строительства. Он медленно попятился к выходу.
— Стоять! — приказал Тарас Поликарпович. Он оттолкнул второго, который все еще пытался остановить кровь у раненого.
— Он умер, — объявил Мирошниченко, прощупав пульс. Затем прикрыл несчастному остекленевшие глаза.
— Что делать будем? — спросил дрогнувшим голосом первый.
— Кто-нибудь, кроме нас, видел его мертвым? — кивнул на труп Тарас Поликарпович.
— Нет, — ответили оба.
— Тогда, стало быть, для других он должен оставаться живым.
— Но ведь утром его начнет искать бригадир, — резонно заметил мужик, перепачканный в крови.
— Правильно. А вот скажите: стал бы кто из вас искать его, если б у него не было денег?
— Да кому он тогда нужен? — отозвался второй.
— Вот именно, — опять согласился Мирошниченко. — Если здесь навести порядок и хорошо спрятать труп, то его друг подумает, что Алик не пожелал делиться денежками и сбежал один.
— А ты голова, — похвалил первый и улыбнулся, выставив напоказ пожелтевшие зубы.
— Тогда за дело, — поторопил Мирошниченко. — Мы должны постараться не оставить следов. Ты, — сказал он одному из помощников, — сходи в свинарник
Под руководством бывшего подполковника работа кипела, и через час вагончик выглядел по-прежнему. Труп они временно перетащили в свинарник, завернув в обрывок брезента, который нашли там же. И теперь все трое ломали голову, куда его спрятать. Тарас Поликарпович чиркнул спичкой и прикурил сигарету. Спичку он бросил на бетонный пол свинарника, и тут ему в голову пришла удачная мысль.
— Раствор можно так замешать, чтобы он к утру окончательно затвердел? — спросил он.
— Чем больше цемента в песок добавишь, тем быстрее он затвердеет. Еще зависит от марки цемента, но тут главное не переборщить, а то трещин много будет, — объяснил один из участников убийства, каменщик по специальности.
— Нужно отодвинуть ящики под корма в углу свинарника и выдолбить там бетон, — продолжал Мирошниченко. — Затем выкопать яму, положить туда труп и вновь зацементировать.
— Тогда его сам черт не сыщет, — обрадовался второй помощник.
И вновь работа закипела. Долбить тупыми ломами бетон было очень трудно. Весь хороший инструмент уже вывезли с объекта. На этом они потеряли не меньше двух часов. Затем они сбросили тело в вырытое углубление, засыпали его землей вперемешку с кусками бетона, а лишнюю землю выкинули через окно на улицу. Быстро замешали и залили раствор, однако им пришлось несколько часов ждать, пока он схватится. Зато когда задвинули ящики под корма на прежнее место, все остались довольны проделанной работой.
— Теперь разбегаемся и лучше никогда и нигде не вспоминать эту кошмарную историю, — сказал Тарас Поликарпович, утирая пот со лба. Соучастники согласно закивали головами. — Деньги мы разделили поровну, и если ими с умом распорядиться, то хватит надолго.
— Если бы не ты, Тарас Поликарпович, мы бы пропали, — уважительно ответил каменщик.
— Тогда послушайте еще один мой совет: не нанимайтесь больше в строительные бригады.
— Да с такими деньжищами и надобности нет! — воскликнул второй помощник.
— Это сейчас они тебе кажутся огромными, а тратить начнешь — один пшик и останется, — продолжал читать нотацию Мирошниченко. — А если все-таки доведется когда еще наниматься в шабашные бригады, то лучше это делать в другой области.
— Да нечто мы без понятия, — отозвался за двоих каменщик.
— Вот и прекрасно, — улыбнулся старший. — Уже давно стемнело, самое время смываться отсюда. К утру мы должны быть далеко.
Они вместе дошли до развилки, там распрощались.
Тарас Поликарпович отправился пешком на станцию, которая располагалась в четырех километрах от деревни, где он отработал весь сезон. Он купил билет на ближайшую электричку и через несколько часов прибыл в город. Всю дорогу он ломал голову и в конце концов пришел к выводу, что денег у него вполне достаточно, чтобы еще раз попытаться наладить отношения в семье. Он очень волновался, прежде чем нажать кнопку звонка. Так и не отважившись позвонить, тихо постучал в дверь.