Не бойся

Шантарский А.

— Николай! — крикнул он, когда тот уже прошел мимо, не узнав его.

— Папа? — удивился сын, разглядывая его внимательно. — Ты сильно изменился.

— На казенных харчах не разжиреешь, — буркнул Тарас Поликарпович. — Присядем?

Они устроились на лавочке около подъезда.

— Давно освободился?

— Недавно.

— Где остановился?

— Нигде. — Разговор явно не клеился. — Хотел у вас, но твоя мать выгнала.

— Ты должен ее понять, она замуж собирается. — Николай чувствовал себя неловко, разговор тяготил

его. — Отец, давай прогуляемся, — предложил он.

— Боишься, соседи увидят, как ты общаешься с уголовником? — И он провел рукой по голове, где только намечался рост волос. — Для родного сына немил стал, не думал не гадал, что когда-нибудь доживу до такого дня, — тихо произнес Тарас Поликарпович. И столько в его словах было разочарования и боли, что сын смутился.

— Что ты, папа, дело совсем не в этом. Просто если мать в окно увидит, она не даст нам поговорить.

— На мать все сваливаешь, а сам глаза в землю опустил. Мешаю я вам, неудобным стал, а когда был в силе… — Он неожиданно сменил тему. — Не подскажешь, где переночевать можно?

— У меня нет таких знакомых… — Николай хотел сказать еще что-то, но замолчал.

— Которые пускали бы на ночь уголовников, — закончил за него отец. Он поднялся и расправил плечи. — Не поминай лихом! — Понурый вид сына вызвал у него улыбку. — Ты не переживай напрасно, не стану я вам гадости чинить, родные все же. Только запомни: у тебя тоже когда-нибудь будут дети, а в жизни всякое случается. Не дай бог тебе испытать такое предательство!

— Куда ты теперь? — Николай чувствовал себя виноватым перед отцом.

— Не пропаду. — И он твердой поступью двинулся вдоль дома, торопясь покинуть место, где испытал одно из самых больших и глубоких разочарований.

— Подожди! — крикнул Николай ему вдогонку, но Тарас Поликарпович не обернулся и даже не замедлил шаг. — Папа! — Сын догнал его и положил руку на плечо.

— Ну, что еще? — Мужчина повернулся, и сын заметил, как по его щекам катятся слезы.

— Давай вернемся, я все объясню матери. Поживешь временно, пока определишься.

— Совесть заговорила? — На лице несчастного отца появилась горестная улыбка. — Не нужно, сынок. Совесть — это временный порыв души, а потом локти будешь кусать.

Николай порылся в карманах, извлек оттуда все деньги, которые при нем были, и сунул их отцу в боковой карман пиджака.

— Вот все, что у меня с собой есть, — выворачивал он перед ним все карманы.

— Спасибо и на этом. — Он внимательно посмотрел сыну в глаза. — Будем прощаться? — И он развел руки для объятий. Они крепко обнялись, похлопывая друг друга по спине.

— Заходи и звони мне на работу, — попросил Николай, но забыл назвать адрес и телефон, а Тарас Поликарпович не спросил.

Мирошниченко бродил по ночным улицам города, комок горечи сдавливал горло. Время для него как будто остановилось.

— Эй, куда путь держим? — позвал его кто-то.

Одинокий путник оглянулся по сторонам и обнаружил, что рядом с ним на малом ходу движется такси, а в приоткрытое окно выглядывает улыбающееся лицо таксиста.

— У тебя водяра есть? — спросил Мирошниченко.

— Найдется. — Дверь с пассажирской стороны открылась. — Садись.

Мирошниченко сел в машину, а водитель засунул руку под свое сиденье, какое-то время пошарил там и наконец извлек бутылку водки сомнительного изготовления.

— Мутная какая-то, — сказал пассажир, предварительно взболтав бутылку.

— А тебе «Посольскую» нужно? — улыбнулся таксист.

— И эта сойдет, — буркнул Мирошниченко. — Стакан найдется?

— Возьми в бардачке.

Тарас Поликарпович нашел граненый стакан и налил его до краев.

— Будешь? — предложил он водителю.

— Ты что? Я же за рулем.

— Дело житейское. — Пассажир несколькими глотками осушил стакан и занюхал рукавом. — Какая гадость! — поморщившись, сказал он и поставил бутылку на пол, накрыв ее стаканом.

— Угощайся. — Таксист протянул распечатанную пачку сигарет, и после того как пассажир взял одну, чиркнул спичкой. — Куда везти?

— Понятия не имею, — отозвался тот, выпуская дым.

— Только откинулся? — определил таксист по прическе Мирошниченко.

— А ты наблюдательный.

— Ни работы, ни прописки, жена с другим спуталась, — сыпал подробностями водитель.

— Откуда знаешь?

— Знакомая история, — махнул рукой сочувствующий. — Чем думаешь заниматься?

— Сложный вопрос. — Водка начинала ударять в голову, и Мирошниченко почувствовал некоторую симпатию к ночному знакомому. — Спроси что-нибудь попроще. — Он выбросил окурок в окно. — Переночевать даже негде.

— У меня знакомый набирает бригаду шабашников. Нет желания подработать? — предложил таксист, но он не сказал, что за каждую рабочую единицу ему обламывается приличный куш.

— Что за работенка? — Тарас Поликарпович знал, что подыскать приличное место в государственных структурах ему не удастся. Сам когда-то являлся винтиком в налаженном механизме системы.

— Строительство свинарника в колхозе. Знакомый утверждает, что председатель обещает отменные бабки.

— Сколько в месяц? — задал естественный вопрос Мирошниченко. — Работа сезонная, а что потом?

— Как говорится: готовь сани летом. Кто в теплое время года вкалывает, тот зимой жирует. А насчет оплаты потолкуешь с моим знакомым. Он мужик порядочный, до сих пор еще никто не обижался.

Тарас Поликарпович налил второй стакан водки, опорожнил его, выкинул в окно пустую бутылку и сказал:

— Вези к своему нанимателю, все равно мне деваться больше некуда.

Через двадцать минут они вошли в квартиру одного из домов нового микрорайона.

— Алик, — представился Тарасу Поликарповичу мужчина с кавказской внешностью, лет тридцати на вид.