Наживка

Трейси Пи Джей

В отделе убийств было тихо. Все ушли обедать. Глория переключила телефоны на коммутатор и отправилась с остальными, предположительно чтобы оставить Магоцци и Джино в покое, но, скорее всего, чтоб разнести вокруг новую информацию.

– Ты отправил машину прикрыть Джека Гилберта? – спросил Магоцци.

– Беккер был рядом. Успел доехать до питомника, пока мы с ним разговаривали. Марти с оружием следит за Лили и Джеком, как ястреб. Предупредил шурина, что пристрелит его при попытке к бегству, так что Беккеру не придется гоняться за ним.

– А еще что сказал?

– После

нашего отъезда принялся потрошить Джека и ничего не выпотрошил. Хочет пораньше закрыть питомник, напоить его в стельку и выбить правду, если по-другому не получается.

– Значит, у нас все схвачено.

– Как у мух на коровьей лепешке. На месте бывший коп, возле дома патруль, замкнутое пространство, только знаешь что? Пока мы тут с ног сбиваемся, поганый придурок сидит воды в рот набрав, а какой-то психопат за ним следит, глаз не спускает, что, возможно, не так уж и плохо. Я ничего подобного не планировал, но это единственный способ поймать сукина сына.

Магоцци вздернул брови:

– На живца?

Джино пожал плечами.

– Знаю, у нас это не принято, но можно попробовать. Меня жутко бесит, что мы раскрыли дело Лангера и Макларена, установив, что наши жертвы кокнули их покойника. Сейчас они наверняка выпивают на радостях за обедом, пока мы тут сидим и гадаем, кто наших убийц убивает. Все равно что руками туман ловить.

Магоцци растер шею, глядя в чистый блокнот.

– Все должно быть тут. У меня такое ощущение, что разгадка прямо перед нами с самого начала, просто мы ее пока не видим.

Магоцци и Джино всегда сдвигают свои столы и садятся лицом друг к другу отчасти потому, что так легче работать с бумагами, отчасти потому, что Джино однажды заявил, будто мысли передаются из одной головы в другую по прямой и Магоцци должен сидеть напротив, улавливая все, что он позабыл сказать вслух. Это было самое страшное, что Магоцци когда-либо слышал от своего напарника.

Просидели в молчании пару минут, потом Джино спросил:

– Что ты делаешь?

Магоцци поднял глаза от блокнота.

– То же, что и ты. Делаю заметки, свожу воедино, обдумываю наш следующий шаг.

– И что получается?

Магоцци взглянул на небрежные рисунки, которые обычно помогали ему думать.

– Два подсолнуха и бабочка. А у тебя?

Джино показал лист с крупной фигурой из палочек, не поддающейся опознанию.

– Лошадь. – Он повернул бумагу к себе и нахмурился. – Знаешь, при таких делах надо рисовать мужские вещи. Оружие, машины, прочее дерьмо. Это плоховато выглядит.

– Выброси.

– Хорошее предложение. – Джино бросил лист в мусорную корзинку и уставился на чистую страницу. – По-моему, мои мозги не хотят шевелиться. Стараюсь думать и вижу кучку стариков с кобурами на костлявых ягодицах. Пожалуй, больше никогда не пойду на ярмарку в День пожилых граждан. У меня просто душа разрывается.

– Все это пока только косвенные соображения.

– Возможно. Только знаешь что, Лео? Похоже на правду.

Магоцци кивнул:

– Похоже. Но чертовски невероятно.

Джино задумчиво почесал подбородок:

– Знаешь, я даже не смог

нанять парня, который прочистил бы мне водостоки, а как нанять заказного убийцу? И какие умники будут использовать кучку престарелых? Благотворительный фонд для бедных?

– Думаешь, они работали на агентство?

– Возможно. Не могу себе представить двух дедушек и бабушку, шатающихся по клоакам и притонам, где заказы тайком шепчутся на ухо. Вдобавок для внештатных сотрудников они слишком активно и слишком умело работали. Убийства профессиональные. – Он испустил долгий вздох. – Как ни противно, должен сказать, не совсем наше дело.

– Не говори, раз противно.

– Это игры для федералов, Лео. Они уже рвутся к убийствам Интерпола. Если мы действительно думаем, что у нас тут работала шайка убийц, то их надо отдать.

Магоцци принялся заштриховывать листья подсолнуха.

– Мы этого пока не знаем. По крайней мере, с уверенностью не можем сказать. Если привлечь их слишком рано, они только испортят дело.

– Если их не привлечь, а эти люди окажутся убийцами, придется чертовски дорого расплачиваться.

– Нет. Не наше дело доказывать, что Мори Гилберт с коллегами были убийцами. Наше дело найти, кто их убил. Сосредоточимся на этом. Вдобавок у нас полным-полно оснований сомневаться в теории наемных убийц, а подтверждает ее лишь одно совпадение – совместные поездки. И вот эти поездки втроем очень сильно меня занимают. Три киллера для одной жертвы? Никогда не слышал ничего подобного.

Джино отшвырнул карандаш.

– Чем дольше ты над этим думаешь, тем хуже выходит. Мы только что полчаса убеждали Макларена с Лангером, что наше стариковское трио – убийцы, теперь ты полчаса убеждаешь нас с тобой, что они не убийцы.

Магоцци слегка улыбнулся:

– Веселый хоровод, правда?

– Наверно. – Джино потянулся на другой конец стола, вытащил дело об убийстве Арлена Фишера, которое перед уходом передал ему Лангер. – Вот что меня с ума сводит. Разумеется, всем хочется кого-то убить, но чем Арлен Фишер заслужил такую смерть, черт побери? Наступил на растение в теплице? Поцарапал дверцу машины бабушки Клебер? Я хочу сказать, зверство жуткое! – Он перебросил на стол Магоцци глянцевые фотографии. – Ты эти снимки видел? Старика привязали к рельсам колючей проволокой, господи помилуй. Кстати, о предумышленности. Колючую проволоку на каждом углу не купишь. Это было задолго спланировано. Пытка предусмотрена планом.

Магоцци положил перед собой снимок, стал внимательно смотреть на него, стараясь успокоиться и ни о чем не думать, чтобы, наконец, мысль, которая щекотала его с момента завтрака с шефом Малкерсоном, смогла пробиться. Может, она присутствовала с самого начала следствия, когда подсознание зарегистрировало то, чего не зафиксировало сознание, нечто мрачное и ужасное, прятавшееся в темноте, пока не придет время выйти наружу.

И оно вышло.

– Господи боже мой, Джино… Понял.

Джино медленно поднялся из-за стола, вглядываясь в перевернутую фотографию, стараясь увидеть то, что увидел Магоцци.