Найти себя
Шрифт:
– И какой мне смысл лгать? К тому же, по вашим же утверждениям, проглоченный кусок кожи нам все равно ничем не поможет.
Гигант вроде как по-дружески положил мне свою лапищу на шею:
– Видишь ли, Борей, мы готовы умереть, но все равно не отдать первый щит зроакам.
– Даже так? – Наконец-то понял я всю глубину и широту происходящего рядом со мной самопожертвования. – Извиняюсь, не сообразил сразу.
Действительно, что может быть ценнее в мире волшбы, чем само умение пользоваться этой волшбой? Мог бы сразу догадаться, что ненавидящие зроаков люди готовы даже
Поэтому напрашивался очевидный вопрос:
– Но если я проглочу, это… этот щит, то ведь из меня его уже не вытащат?
– Никак! – подтвердил Саабер. – Вы станете единым целым.
– Так в чем дело? Давайте мне на пробу, – предложил я. – Как я понял, на вас ни на ком щит не прижился, поэтому предлагаю: вначале попытаюсь съесть один.
– Проглотить!
– Ну да, проглотить. А потом и все остальные. Так сказать, чтоб не пропали.
И опять пленники меня удивили заразительным смехом. Боевые ребята, силу духа не потеряли, а то, что ржут от моих слов, так я уже привык. Если знание – сила, то в моем случае полное незнание – громкий хохот. Ну а мне чего обижаться? Правильно, только спрашивать:
– Разъясните убогому: что опять не так сказал?
– Да просто такого не бывает, – посерьезнел Миурти. – Второй раз щит глотать – все равно что попытаться себе пришить третью ногу или вторую голову.
– Да? – На меня опять нашло раздражение. – А ты пробовал? Две головы – штука более полезная, чем одна. Да и третья нога при уворачивании от стрелы пригодилась бы. Маслом кашу не испортишь, сметаной – тоже. Не правда ли?
Мои присказки и рассуждения заставили Саабера посмотреть на меня с уважением. Хотя начал он с категорического возражения:
– Борей, ты говоришь полную ерунду, и такое невозможно!
– Доказано наукой?
– Хм… Да нет, прямых запретов на подобное действо не существует, но имеются исторические ссылки и многочисленные свидетельства на то, что когда обладатель первого щита пытается во второй раз проглотить подобное еще раз, то он умирает в страшных муках. Ибо два первых щита не могут сосуществовать в одном теле, вступают в противодействие и погибают вместе с носителем. В итоге мы имеем аксиому, не требующую доказательств.
Пришлось задуматься. Не то чтобы я жадный, но мне почему-то показалось: ежели съесть все шесть первых щитов, то и сила увеличится соответственно. Но раз нельзя, так нельзя. Тогда и с одним мучиться, глотать не стоит. Хотя некоторые детали выяснить до конца следовало:
– Не пойму, если вы не желаете отдать щиты зроакам, то просто сбросьте их с себя и растопчите. Или вон в солому заройте.
Теперь разъяснять мне начал мой примерный ровесник, молодой Миурти. Видимо, он поверил, что я не предатель и не подосланный лазутчик. Да иначе я бы отказал ему в логическом мышлении.
– Когда щит с себя снимаешь, он начинает ярко светиться зелеными бликами и попискивать. Мало того, одну рудню и два дня,
– Почему же вас сразу не обыскали?
– Обыскали! – Парень дернул себя за торчащие лохмотья одежды. – Оружие все забрали, но вот приклеенный к телу щит совершенно не виден и не прощупывается.
– А меня почему не обыскали?
– Чего у дитятка искать? Забрали небось кортик, да и весь сыск.
– Не было у меня кортика.
– Тем более! Хотели сразу в котел, да выяснили твой возраст и бросили к нам. И по большому счету… – Миурти сделал задумчивую паузу, после которой мило улыбнулся: – Может, это и к лучшему. Все равно мы ничего не теряем, если одарим тебя первым щитом и ты его проглотишь. Вдруг это и в самом деле тебе силы придаст, ловкость повысит. Глядишь, хоть ты от стрел спасешься. – Он словно размышлял, отбрасывая последние сомнения. – Эх! Решено! Саабер, отдай ему свой щит.
Последний приказ прозвучал жестко, и я наконец-то понял, кто здесь самый главный то ли по рангу, то ли по званию. Но в то же время реакция всех остальных меня весьма удивила. Кажется, они совершенно не понимали, что самый молодой среди них задумал, и выглядели полностью растерянными. Вдобавок интуиция моя вдруг проснулась и стала шептать что-то неразборчивое про коварство и человеческую подлость.
Но делать было нечего, события уже двинулись своим чередом. Вздумай я сейчас буянить или сопротивляться – окончательно бы приняли за предателя или полного, неизлечимого дебила. Поэтому я словно по телевизору наблюдал, как сухопарый учитель обнажил правое плечо и сдернул с него кусок кожи, как мне показалось вначале. Размером с ладонь взрослого мужчины, этот кусок и в самом деле вдруг начал мигать зелеными бликами и несколько противно попискивать, увеличивая громкость издаваемых звуков.
– Быстрее! – скомандовал Миурти, и все шесть пленников окружили меня плотным кольцом, а учитель стал сворачивать кусок сопротивляющейся плоти в тонкую трубочку.
Меня объял ужас.
– Он же огромный! Я подавлюсь! Задохнусь в судорогах!
– Не бойся, парень! Он сам проскользнет тебе в гортань, – успокаивал Саабер, держа пищащий щит двумя руками, словно свернутую салфетку. – Открывай рот, а я помогу.
– Может, вы его хоть сполоснете? – Меня уже тошнило от отвращения.
– Воды нет ни капли, так что не капризничай, – вовсю раскомандовался Миурти.
– Потом, если чуток застрянет, не паникуй, – советовал учитель, – а проталкивай в горло своим пальцем. Начали!
Кажется, меня придержали и даже помогли открыть рот. А потом это что-то, мерзкое, шевелящееся и живое, проскользнуло мне в гортань. Да там и замерло, пытаясь опять развернуться и перекрыв мне абсолютно все дыхание. С выпученными глазами я в панике стал извиваться, словно дикий питон, и только краем уха услышал донесшийся мне в ухо крик:
– Пальцем! Пальцем его толкай!