Найди свое счастье

Донован Сьюзен

— Эй, Кэт? — Райли подошел к ней, робко и нежно прикоснулся к ее щеке. — Я понятия не имею, какой кофе ты любишь.

— Две порции сливок и сахар, правильно?

Мэдлин подняла серебряный кофейник и налила кофе, одновременно следя глазами за Мэттом. Она знала, что он любил банановые кексы, и сделала их для него, но он к ним даже не притронулся.

Мэдлин вздохнула. Мэтт встречался с грудастыми женщинами с плоским животом, а ее единственным ценным качеством было то, что у нее получалась

превосходная выпечка. Если Мэтт даже не притронулся к ее кексам, значит, он здесь точно не для того, чтобы пригласить на свидание.

Мэдлин поставила перед ним чашку кофе, села напротив и вздохнула так, чтобы он услышал. Она вдруг поняла, что истощена и физически, и эмоционально.

— Послушай, Мэдди, я пришел сюда, чтобы сказать тебе кое-что. Не лезь в дела Кэт и Райли.

Мэдлин старалась сидеть прямо, насколько это было возможно, но единственное, чего ей хотелось в этот момент, это убежать отсюда и закрыть голову руками, как она делала это в детском садике, после того как им давали молоко с крекерами на полдник. Ей нужно отдохнуть. Она хочет крекеров и молока. Вместо этого она потянулась через стол, схватила кекс и откусила его мягкую сахарную макушку.

Это все из-за Кэрри. Она пошла у нее на поводу и совершила гигантскую ошибку.

Крошки кекса упали на рубашку, но Мэдлин не стала их стряхивать. Какая разница? Похоже, ей больше не придется прихорашиваться перед шерифом Мэттом Боландом. О чем она думает? Неужели такой лакомый кусочек соблазнится разведенной женщиной с детьми?

— Ты нравишься мне, Мэдди. Мы знаем друг друга целую вечность.

— Угу. — Мэдлин откусила большой кусок. Честно говоря, это были самые лучшие банановые кексы, которые она пекла в своей жизни.

— Я хочу быть честным с тобой. То, что ты сделала, просто переходит всякие границы.

Она потрясла головой, соглашаясь с ним, и запихнула в рот остатки кекса. Она поняла, что подавится, если чем-нибудь не запьет это. Она схватила кофе Мэтта, к которому тот так и не притронулся, и отхлебнула из чашки.

— Ты ведь все равно не собирался пить его?

Это позабавило Мэтта.

— Нет.

— Вот и хорошо. — Мэдлин допила остатки и поставила чашку на блюдце, прямо перед Мэттом.

Мэтт вздохнул:

— Ты не имеешь никакого права врать Кэт. Зачем ты сказала ей, что Райли собирается жениться, если это неправда?

Одной рукой Мэдлин промокнула лицо салфеткой, другой сделала знак, чтобы он не продолжал.

— Позволь мне объяснить тебе.

Мэтт нахмурился и сел поглубже в кресло.

— Это все, что я хотел сказать тебе, Мэдди. И нечего здесь объяснять.

— А ты не собираешься рассказать мне, почему ни разу не позвонил мне после трех свиданий? Потому что я неинтересная? Потому что я слабая, корыстная провинциальная сплетница? Что у меня так мало чувства собственного достоинства, что я делаю все, что скажет Кэрри?

Мэтт моргнул и ничего не ответил.

—

Кэрри сказала, что если я выпровожу Кэт из города, то весной в моей гостинице поселятся постояльцы, участники конференции. Вот поэтому я солгала Кэт и сказала, что Райли обручен. А потом я позвонила помощнице Кэрри и выяснила, что никакой конференции не будет.

— Она тебя подкупила.

— А я поверила.

— Так, Мэдди, ты сама ввязалась в это, когда сообщила Кэрри, что Кэт приехала в город. Это ты заварила всю кашу.

Мэдлин усмехнулась:

— Эй, давай будем реалистами. Кэрри заварила кашу покруче моего еще до приезда Кэт, и поверь мне, что заварила она ее так, что не скоро расхлебаешь.

Мэтг скрестил на груди руки и посмотрел на собеседницу с интересом:

— Правда? И что это за каша?

Мэдлин уже готова была выложить ему всю правду, как на нее снова накатила волна усталости. Она должна была обслужить десять гостей этим утром. Две пары покинут номера с минуты на минуту, остальные шесть человек придут к обеду. Она планировала запечь цыпленка в красном вине с помидорами, так что ей надо было возвращаться на кухню и заниматься готовкой. Было уже десять тридцать утра. К тому же она не знала, когда в следующий раз у нее случится секс.

— Но ведь секс у нас был великолепен, не правда ли?

В это было трудно поверить, но Мэдлин поставила Мэтта Боланда в неловкое положение.

— Да. Что было, то было.

— Вот и хорошо. Никаких сожалений. — Мэдлин встала, долила кофе в чашку Мэтта и выпила его. — Кстати, — добавила она, вернувшись к столу, — у Кэрри поехала крыша. Она в деталях продумала свадебную церемонию на сочельник и правда верит в то, что женихом на ней будет Райли.

Рот Мэтта раскрылся от удивления.

— Что?

— Вот так. Она наняла диск-жокея и выбрала платье для подружки невесты, а теперь она спорит с поставщиком продуктов питания насчет выбора овощей.

Рот Мэтта раскрылся еще шире, потом со злостью закрылся.

— Овощей? Какого?

Мэдлин засмеялась:

— Она приходила сюда показать мне свое свадебное платье. Серьезно. Она из тех невест, Мэтт, которые считают, что в день ее свадьбы должна быть исполнена любая прихоть.

Брови Мэтта сдвинулись, он вдруг посерьезнел.

— И где должно произойти сие событие?

— Кажется, я слышала что-то насчет музея.

— Мне надо идти.

Когда Мэдлин увидела, что Мэтт встал, взял свою фуражку и нахлобучил ее на голову, ей сразу стало грустно. Даже поверить было трудно, что она получала удовольствие в постели с этим великолепным мужчиной.

Великодушным, увлеченным и выносливым. Последнее качество, как правило, было присуще только устройствам, работающим от батарейки. Если Райли Боланд хоть наполовину так же хорош в сексе, как Мэтт, тогда неудивительно, что Кэт вернулась к нему. Даже спустя двадцать лет. И Мэдлин не винила ее.