Найди меня в темноте

Полянская Катерина

Память услужливо подсунуло картинку, подсмотренную мной в отражении: я сползаю по стене, на которой остаются кровавые разводы...

– А... как должно было быть?
– спросила не своим голосом.

– Если мы хотим дать жертве выбор, смерть или оборот, когти должны войти в области солнечного сплетения, - пояснил Квейн, будто это являлось чем-то нормальным, даже обычным.
– Рана нужна достаточно серьезная. Прости, это, наверное, адская боль.

Наверное. Загвоздка в том, что я не помню той боли. И раны тоже. Платье было порвано и окровавлено, на стене остались следы,

но оцарапана была только рука. Получается, вторая рана сразу же затянулась? Интуиция... хотя нет, скорее кошка возражала, так быть не должно. И та желтая вспышка... Так тоже!

– Можешь спокойно переодеться, в этом ничего такого нет, - вернулся к своей линии Квейн.
– В крайнем случае, могу отвернуться.

В крайнем?! А, так он еще и смотреть собирался... Ну, вообще.

– Не хочу тебя разочаровывать, - прошипела зло, - но в душе я не оборотень и расхаживать перед тобой в чем мать родила не собираюсь. Побуду пока в этом, ничего.

Кошка была разочарована, но ее мнения вообще-то не спрашивали.

– Во время оборота все равно придется, - использовал последний аргумент Квейн.

– Предлагаешь устроить репетицию? Нет, спасибо, - я присела на край тюфяка, привычно уже отшатнулась от его руки и попросила: - Не двигайся, мне нужно измерить уровень дара. Это быстро.

Приведенный оборотнем аргумент оказался действенным. Нам придется много времени проводить вместе. И он будет со мной, когда я превращусь в кошку... Воплотившийся кошмар какой-то. Это же надо было так вляпаться. Я - оборотень... С ума сойти! Наверное, это жутко больно... Каждый раз... Помню же, как его ломало и выгибало, брр. На выходе получился шикарный дымчатый кот, со скидкой разве что на громадный по котовым меркам размер. Я всегда питала слабость к пушистым и мурлыкающим, одно время даже завести дома хотела, но мама запретила. Но это все не значит, что я сама хочу отрастить когти и хвост! Не хочу. Совсем. И боюсь. И Квейну, который вроде как должен помочь мне пройти через все это, не доверяю. Как потом из стаи вырваться? И мама, наверное, за меня со стыда сгорает. У нее дочь была подающая надежды ведьмочка, а теперь какая-то кошка... Вот счастье-то?

А вдруг оборотничество помешает мне пройти становление как ведьме?

Пальцы, сжимающие цепочку, на которой болтался кристалл, немного дрожали. От этого прозрачный камень с множеством граней раскачивался: туда-сюда, туда-сюда...

Дымчатый внимательно следил за моими манипуляциями.

Задача существенно осложнялось тем, что с собственной магией я пока справлялась неважно. От попыток сконцентрироваться разболелась голова. Но я всегда была упорной, и некоторое время спустя все получилось. Прошептав коротенькое заклинание, одновременно наполняя его силой, я медленно опустила кристалл на грудь оборотня...

Звяк!

– Ой...

У Квейна, похоже, сработал какой-то рефлекс. Я и опомниться не успела, как оказалась под ним на тюфяке.

Лежим, смотрим друг на друга. И оба, похоже, понимаем, что что-то пошло не так.

Аккуратно скосив взгляд, я обозрела осколки бывшего кристалла. М-да.

– Слезь с меня, иначе сейчас прокляну, - и посмотрела на него

прямо и очень негодующе.

Глаза у нас похожего цвета, только у него темнее.

– Извини, - Квейн тяжело отвалился в сторону, давая мне выбраться.

Кошка внутри поежилась. Теперь мы еще и им пахнуть будем... Срочно в душ!

– Собираешься при каждом шорохе на меня напрыгивать?
– уточнила... ну, просто, чтобы знать.

– Защищать тебя теперь у меня на уровне инстинкта, - сообщил кот, старательно отводя взгляд.
– Не волнуйся, со временем я научусь с этим справляться.

– Учись быстрее, - пробурчала враждебно.

Отодвинувшись от тюфяка, я собрала осколки. Не хватало еще наступить и пораниться.

– Ну и как, я сильный?
– нарушил молчания оборотень пару минут спустя.

– Кристалл лопнул, - и видя, что это ему ни о чем не говорит, добавила: - Видимо, да. Даже слишком.

Бурных восторгов или хоть какой реакции не последовало. Можно подумать, ему все равно.

Час прошел в унынии и почти полном молчании. Разговаривать не хотелось да и не о чем было, если честно. Я мерила шагами камеру, чувствуя себя зверем в клетке. Хм. Не самое удачное сравнение. Квейн лежал, почти не шевелясь, и усердно изображал полутруп. Иногда искры вспыхивали. Несколько раз даже невосприимчивая до становления я чувствовала всплески, в такие моменты оборотень вздрагивал и сжимал зубы. Когда проступили когти и глаза вспыхнули серебром, ведьма во мне победила. Я села рядом со страдающим и, превозмогая страх и неприятие, взяла его за руку.

Черные коготки исчезли, втянулись в пальцы, как если бы Квейн был настоящим котом. В смысле, он им и был, просто я еще не привыкла. Глаза потухли, стали вновь человеческими. Квейн вздохнул и благодарно сжал мою руку.

Хотела предупредить, что все еще ничего личного, просто я - ведьма, очертить границы, так сказать. Но слова почему-то не шли. Я так устала... И замерзла. Еще есть и спать хочется.

Так и сидела, не отнимая руки, пока у решетки не появилась ведьма Люсинда с подносом.

– Наставница!
– радости моей не было предела.

– Ну что, страдалица, обижают тебя тут?
– вопрос был задан в ее любимой шутливо-насмешливой манере, и только тот, кто знал Люсинду давно, мог понять, что спрашивает она вполне серьезно. И ждет ответа.

К своему же счастью, среди присутствующих близкое знакомство с ведьмой имела я одна.

– Эти оборотни... зла на них не хватает!
– и одарила ненавидящим взглядом Лео, явившегося с наставницей.
– Меня заперли и...

Договорить не успела.

– Открой, - велела Люсинда.

Куда и девалось благодушие? Лео вздрогнул от неожиданности, но идти на уступки не спешил.

– Приказ вожака.

– Значит, не откроешь?
– вкрадчиво уточнила та, что обучала меня с шести лет.

– Нет.

Он ее не раскусил. Судя по уверенному виду, вообще не ожидал от ведьмы нападения. Но Люсинда не без оснований считается одной из лучших в общине, а я, до тех пор, пока не прошла становления, являюсь ее ученицей. И оставить вверенную ей ведьмочку без защиты наставница не могла.