Навсегда моя
Шрифт:
— Черт возьми, да, я хочу быть твоим папой. Боже мой, Ноа, с того самого дня, как я увидел тебя, то умолял твою маму о встрече с тобой.
— Я был случайностью, как Джуниор Эпплтон?
— Нет, — отвечаю я, прежде чем Джози что-то скажет. У нее округляются глаза. — Мы с твоей мамой все время говорили о детях. Я собирался на ней жениться, купить ей красивый милый домик, и у нас была бы семья.
Ноа смотрит на Джози, которая согласно кивает. Когда он снова переводит на меня взгляд, его глаза похожи на кинжалы.
— И что случилось?
—
— Ладно.
— Помнишь, я сказал, что мне нужно возвращаться на работу? На игру на этой неделе я останусь, а потом уеду. Но я вернусь, и ты можешь звонить мне в любое время, когда захочешь поговорить или что-то спросить о футболе.
— А можно я буду говорить всем, что ты мой папа?
В поисках одобрения я смотрю на Джози. Та пожимает плечами. Мне кажется, Бомонт расположен в достаточной глуши, чтобы папарацци не приставали к нему, но я не уверен. А еще я не хочу, чтобы ему приходилось меня скрывать.
— Можешь, но послушай, приятель. Есть люди, которым нравится меня фотографировать, и они думают, что могут подобраться ко мне через моих друзей. Если кто-то донимает тебя и начинает везде преследовать, ты просто звонишь мне, и я обо всем позабочусь, ладно?
— И нам нужно сказать Нику, — говорит Джози, проводя рукой по волосам Ноа. Я думал, что она уже это сделала, учитывая то, как вчера он был зол. Я понимаю, что меня это не должно волновать, но он вырастил моего сына. Я должен уважать его чувства.
— Послушай меня, Ноа. Я хочу, чтобы ты слушался Ника и относился к нему так же, потому что он тоже твой папа. Ты будешь одним из тех особенных мальчиков, у кого потрясающие родители.
Таймер на плите останавливается, и Ноа с облегчением вздыхает и заявляет, что умирает с голода. Джози вскакивает и бежит на кухню, оставляя нас с Ноа сидеть за столом.
— Ты любишь мою маму?
— Да, — без колебаний отвечаю я.
— Действительно по-настоящему лю-ю-ю-ю-юбишь?
— Откуда ты все это узнал? — Не помню, чтобы я в девятилетнем возрасте знал, что такое любовь. Я был сосредоточен лишь на футболе и том, как далеко могу забросить мяч. В этом возрасте девчонок даже не было в поле моего зрения.
— В школе.
— Чему еще вас учат сейчас в школе?
Ноа пожимает плечами.
— Ты любишь ее, как и раньше?
— Да, — повторяю я, потому что это правда. Я никогда не переставал ее любить, и разлука не лишила моего сердца любви. Я был влюблен в Джозефину Престон, сколько себя помню, а теперь слишком поздно. — Но это ничего не меняет. Твоя мама живет дальше и собирается замуж за Ника. Ну а мы с тобой — ты будешь моим закадычным другом.
—
В этот миг заходит Джози. Я не знаю, как ответить, но совершенно уверен, что не могу ему отказать. Джози искоса наблюдает за мной, ожидая, что я опять все испорчу. Она ставит перед нами тарелки и садится напротив Ноа.
— Может быть, — говорю я, беря вилку. — Это будет зависеть от того, куда я поеду и будет ли это лето. Ты не можешь пропускать школу и уж точно не захочешь пропускать футбол. А ты занимаешься еще каким-нибудь спортом? — Я принимаюсь за ужин и мычу, когда пикантная курочка радует мои вкусовые рецепторы. Я уже очень давно не ел домашней еды. Даже та еда у Кейтлин была лишь едой для вечеринок. Это же настоящий ужин.
— Я играю в бейсбол, потому что он нравится Нику, но я хочу научиться играть на гитаре.
— Я тебя научу.
— Правда? Круто!
Разговор за ужином проходит хорошо. Мы говорим об его учителе и домашней работе. Он рассказывает нам, что ему нравится одна девочка в школе, но не хочет называть ее имени. Джози и Ноа расспрашивают про Лос-Анджелес и что он из себя представляет. Я говорю им, что там очень много людей, ужасное движение, поэтому я не люблю выходить из дома, и что там действительно жарко. Но у нас есть Диснейленд, хорошие пляжи и надпись «Голливуд».
Ноа спрашивает, как зовут моего кота, и мне стыдно признаться, что я никак его не назвал. Тогда Ноа говорит, что именно поэтому кот меня ненавидит и что, наверно, он прав.
Еще Ноа забрасывает меня вопросами насчет музыки и «Эм-ти-ви», нравится ли мне там бывать. Я отвечаю ему, что нет, но у меня нет выбора. Он говорит, что слышал кое-что из моей музыки и что я действительно хорош. Но я не был готов к его вопросу: о ком мои песни. Я пожал плечами и продолжил есть. На некоторые вопросы я не собирался отвечать.
Поскольку на следующий день Ноа идти в школу, мы долго не засиживаемся. Ноа жалуется, но я спрашиваю, могу ли завтра прийти и посмотреть на его тренировку. Еще я напоминаю ему, что приду на его игру на этой неделе. Джози снова приглашает меня на ужин, и я охотно соглашаюсь. Мне хочется свободно проводить с ней время, потому что, находясь с ней в одной комнате, я успокаиваюсь. А также во мне просыпается творческая сторона, и мне не терпится вернуться в студию, хотя и придется оставить их обоих.
Когда Ноа ложится спать, мы с Джози еще пьем кофе, и она устанавливает некоторые правила. Я не совсем согласен, но понимаю, куда она клонит. Никаких шикарных подарков или модных игрушек. Я спрашиваю насчет телефона, и она соглашается, если только за него плачу я. Я смеюсь, а потом быстро соображаю, что они с Ником, наверно, не делят расходы. Чем больше я об этом думаю, тем злее становлюсь. Если он живет здесь и изображает папочку, то почему она так беспокоится о деньгах? Я делаю в телефоне заметку, что нужно выписать ей чек на алименты за десять лет.