Навсегда его

Хармс К.А.

— Субботний вечер остается в силе? — быстро сменив тему, спросила Лиз.

— Э-э, да, — ответила я, решив не давить на нее, потому что она явно не хотела обсуждать свою личную жизнь. — Райкер заказал столик на шестерых.

У него появилась идея собрать всех вместе за ужином, чтобы его друзья Люк и Бен, которые должны были приехать завтра днем, чувствовали себя желанными гостями.

— Я, возможно, немного опоздаю, но обязательно приду, — заверила Лиз, нервно ковыряя ногти. Она была такой все утро. Лиз всегда так делала, когда была чем-то обеспокоена.

— Давай выкладывай, — потребовала

я, откинувшись на спинку скамейки и сделав глоток кофе.

— Что? — спросила Лиз. Ей действительно нужно понять, что у нее на лице все написано.

— Можем играть в эту игру весь оставшийся день, или ты просто признаешься и расскажешь, что у тебя на уме.

Я наблюдала, как она раздумывает, говорить мне или нет. Наконец необходимость выговориться взяла верх, и Лиз посмотрела на меня.

— Я не хочу омрачать твое счастье. Просто думаю, что тебе нужно узнать кое-что до того, как все в городе начнут говорить за твоей спиной.

Я видела, что Лиз тянет время, и начала нервничать.

— Полагаю, раз это кое-что мне не понравится, то лучше я услышу это от тебя, чем от постороннего. Так что просто скажи мне.

У меня засосало под ложечкой. Мне казалось, что в любой момент меня может стошнить.

— Мелани беременна, — ответила Лиз, наблюдая за мной, ожидая моей реакции. — Элли подслушала, как она вчера вечером разговаривала с Рейчел в очереди в бакалейной лавке Карсона.

Мне не нужно было спрашивать, кто отец. Последние два года Тайлер время от времени спал с Мелани. Она была его «палочкой-выручалочкой». Конечно же Мелани рассчитывала на что-то большее, но я знала, что она, вероятно, никогда этого не получит.

— Может, он будет лучшим отцом, чем был для Тори, — сказала я.

— Думаю, мы обе знаем, что шансы на это очень малы.

Между нами повисла тишина, когда я подумала, что у моей дочери теперь будет сводный брат или сестра, который также познает полное безразличие Тайлера. От этой мысли меня затошнило еще больше.

— Я лишь надеюсь, что ради своего же блага она поставит ребенка на первое место. Мелани придется проявить жизнестойкость в том, на что она подписалась.

Это единственное, что я могла предложить. Ну а что еще я могла сказать? Хотела ли я, чтобы Тайлер заявил права на дочь, которая у него уже была до того, как наплодил новое потомство? Да, может быть, немного. Хотела ли я, чтобы он хоть ненадолго протрезвел и понял, что именно его детям суждено страдать из-за его неверного выбора? Да, это было бы даром небес. Но я также знала, что Тайлер наслаждался своим пофигизмом намного больше, чем ценил свою дочь, поэтому особо не обольщалась.

Я не видела Райкера с самого утра. Он уехал в аэропорт встретить своих друзей, и мы договорились увидеться вечером в стейк-хаусе «У Джона». Райкер сказал, чтобы я позволила своему отцу отвезти нас с Тори туда, потому что собирался доставить нас обратно сам. Что-то подсказывало мне, что сегодняшний вечер станет чем-то большим, чем просто встреча с парой парней, которых Райкер называл своими братьями. Все казалось слишком распланированным для этого.

— Тук-тук, — раздался в коридоре голос моего отца, сопровождаемый громким визгом Тори, когда она помчалась ему навстречу. — А вот и

мой ангелочек, — сказал он, когда я завернула за угол и увидела отца с Тори на руках. — Это действительно красивое платье.

— Бабуля Мэй сшила его для меня, — гордо заявила Тори, потянув за подол платья. — Оно фиолетовое, потому что это мой любимый цвет.

Мэй Берфилд все время шила для Виктории красивые платья и такие же повязки на голову. Она жаловалась, что ее дочери все никак не обзаведутся семьями и не подарят ей внуков, поэтому баловала Тори.

— Что ж, бабуля Мэй сделала красивую девочку еще красивее. Не думал, что это возможно.

В детстве отец всегда говорил мне, что я красавица. Он позаботился о том, чтобы я чувствовала себя особенной, и никогда не скрывал своей любви. Папа делал то же самое для Тори, и я знала, какие чувства вызывали у нее его комплименты. Он действительно был замечательным человеком.

— Нам пора выдвигаться, а то опоздаем, — сказал отец, затем повернулся и направился к двери. — И если мы приедем позже шести, Райкер наверняка отправится на наши поиски.

Тут у меня снова возникло это чувство. Что-то явно затевалось.

Ресторан находился в пятнадцати минутах от моей квартиры. По дороге Тори развлекала нас рассказами о Миллисенте и о том, как она ненавидит овощи. За ее оживленными движениями всегда было так весело наблюдать.

Мы въехали на стоянку в две минуты седьмого и предсказание моего отца оказалось верным. Мой сотовый зазвонил, и на экране высветилось имя Райкера. Улыбаясь, я повернула телефон экраном к отцу, чтобы он мог увидеть, и у него вырвался низкий смешок.

— Я же говорил, — покачав головой, произнес он.

Я нажала «принять вызов» и поднесла телефон к уху.

— Подожди, торопыжка, мы уже на подходе.

— Ну так поторопись, женщина, у меня ломка, — ответил Райкер со смешком и отключился.

Выйдя из машины и обойдя ее, чтобы встретиться с отцом и Тори, я слегка надавила, чтобы посмотреть, верны ли мои подозрения.

— Итак, старичок, не хочешь мне рассказать, что тут на самом деле происходит? — Я пихнула его бедром, и он попытался скрыть улыбку. — И не говори мне «я не знаю».

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, милая. Сегодня народ собрался, просто чтобы приятно поужинать, и больше ничего.

Но он прибавил шагу, и это все, что мне было нужно.

— Ты совсем не умеешь врать, — крикнула я ему вслед, когда они с Тори поспешили к главному входу.

Еще раз глубоко вдохнув, я последовала за ними, оглядываясь по сторонам и готовясь к тому, с чем сейчас столкнусь.

Глава 24

Николь

— Так значит, эта прекрасная женщина та самая, о которой я слышал последние четыре года? — улыбаясь, произнес высокий парень с козлиной бородкой. — Должен сказать, Райкер, ты не был до конца откровенен. Она просто сногсшибательна.

— Отвали, Бен, — прорычал Райкер в ответ, а Бен только засмеялся.

— А кто эта хорошенькая леди? — спросил Бен, опустившись на колени перед Тори.

— Я Виктория Люсиль Рассел, — гордо объявила моя малышка, звуча при этом намного старше своих лет.