Навсегда его

Хармс К.А.

Я вопросительно выгнул бровь, глядя на Берта, и он усмехнулся:

— Но если меня спросят, я буду отрицать, что когда-либо говорил все это.

Берт был хорошим человеком, когда необходимо, неприступным как скала, но в то же время отзывчивым. Он был одним из тех, кто никогда не пройдет мимо, если может помочь.

Когда я вышел из участка, в поле зрения появился мой отец. Наверное, звонок в два часа ночи, чтобы забрать из полиции своего двадцатипятилетнего сына, вызвал бы раздражение даже у самых добрых людей. Хотел бы я сказать, что сожалею, но это было не так. Задать трепку Тайлеру за то, что

он устроил хаос в жизни Николь, было чертовски приятно.

— Ты должен мне за залог, — проворчал отец, когда я подошел к нему. — А твоя мама сходит с ума, беспокоясь о тебе. Ты должен нам обоим бифштекс за это дерьмо.

Когда он отвернулся, чтобы скрыть улыбку, напряжение исчезло. Мой отец был таким же вспыльчивым, как и я, поэтому я знал, что он поймет, почему так случилось.

Мой грузовик отправили на временную стоянку, поэтому мне придется подождать до завтра, чтобы забрать его.

Буксировка и временная стоянка для моего грузовика обойдется мне почти в пятьсот баксов. Ночь, которая в сумме составила бы около семисот пятидесяти долларов, наверняка оставит след в моем бумажнике, но я даже не чувствовал сожаления о своих действиях.

Я был уверен, что все изменится, как только Николь узнает подробности того вечера. Но сейчас я бы предпочел насладится славой за взбучку, которую устроил этому мудаку.

Глава 19

Николь

 Я проснулась от звонка своего мобильного и сразу же поняла, кто звонит. Нежная мелодия, которую я поставила на Райкера несколько дней назад, заполнила тишину в спальне. Но после его отношения ко мне прошлым вечером я как-то не спешила узнать, что ему нужно.

Когда телефон затих, я перевернулась на бок и снова закрыла глаза. Но вскоре опять раздался звонок. Раздраженная настойчивостью Райкера, я схватила телефон и провела пальцем по экрану, затем поднесла трубку к уху.

— Что? — ответила я безразличным тоном.

— Знаю, что ты злишься. И у тебя есть на это полное право. Я вел себя как мудак, — поспешно выпалил Райкер. Он как будто боялся, что я повешу трубку, не дослушав его.

— Ага, — ответила я. Спорить было не о чем. Как бы там ни страдало его эго, но он явно переборщил, и я была не в настроении облегчать ему жизнь. Всю ночь я гадала, что мне нужно было такого сказать или сделать, чтобы вечер закончился по-другому. Но правда в том, что я, черт побери, не сделала ничего плохого.

— Прости меня, — взмолился Райкер практически шепотом.

— Почему ты не на работе? — поинтересовалась я, глядя на часы на прикроватной тумбочке. Был уже девятый час.

— Я на работе, — ответил Райкер. — Но мне нужно было позвонить тебе. Я не мог ждать до вечера. — Он на мгновение замолчал, затем продолжил. — Мне нужно сказать тебе кое-что, прежде чем ты услышишь это от кого-то еще.

У меня засосало под ложечкой, пока я ждала, что он скажет дальше. В голове появилась куча диких идей о том, что я сейчас услышу.

— Прошлой ночью меня арестовали.

— В смысле? — Я резко села в кровати.

— Ты не ослышалась, — усмехнулся Райкер. — Я слегка сцепился с Тайлером в бильярдной и загремел за решетку.

— Ты же сказал, что поедешь к дяде. — Я вылезла из кровати. Усталость как рукой сняло. —

Как ты оказался в бильярдной, и более того, как ты умудрился подраться с Тайлером?

— Я, э-э...

— Да ты и не собирался ехать к дяде, так? Ты отправился на поиски Тайлера. — Я уже знала ответ, но все равно хотела услышать, что скажет Райкер.

— Да.

— Значит, ты соврал. — Я пыталась не злиться, но это было трудно. — Ты повел себя как мудак и свалил, оставив меня гадать всю ночь, что же, мать твою, я сделала не так.

— Ник...

— Я переспала с Тайлером. — Мое сердце бешено колотилось, пока я говорила. — Это была огромная ошибка. Я искала утешение в один из самых ужасных вечеров своей жизни, и он предложил мне его. Да, мне стоило догадаться, что у него на уме было только одно, когда Тайлер предложил мне свою дружбу, но я была жутко расстроена. — Грудь сжало, но я изо всех сил постаралась не поддаваться эмоциям. — Парень, которого я любила, и думала, что буду с ним навсегда, бросил меня. Он уехал не оглянувшись, и мое сердце разбилось. Но сказать, что я сожалею о той ночи, значило бы, что я сожалею о рождении Тори, чего я никогда не сделаю. Потому что она дала мне надежду продолжать жить.

Глаза защипало от слез, которые я старалась сдержать.

— Мне нестерпимо думать, что он прикасался к тебе. Каждый раз, когда я представляю вас двоих вместе, мне хочется просто придушить его, — признался Райкер, и я, зажмурившись, сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Ты должен с этим смириться, — ответила я. — Потому что та ночь мне ничем не запомнилась. Не было никакой особой романтики, которая привела бы к истинной любви. Просто два пьяных человека, которые проснулись на следующее утро и едва могли вспомнить, что произошло.

— Я не должен был тебя отпускать, — сказал Райкер.

— Да, не должен был, но все равно сделал это, — без колебаний добавила я. — Уехав, ты не сдержал данных мне обещаний, и ты должен принять это. Но, черт побери, Райкер, теперь-то ты вернулся. И говоришь, что хочешь нас в своей жизни, а потом выдаешь такую хрень, как прошлым вечером.

Я замолчала, нуждаясь в небольшой передышке, прежде чем высказать ему все, что должна.

— Ты должен забыть о том, что тогда произошло, иначе в конечном итоге это нас разлучит. Мы не можем изменить прошлое, как бы нам того ни хотелось. Ты должен решить, можешь ли жить со мной и Тори, зная, что ее отец — человек, которого ты презираешь. — Я сглотнула образовавшийся в горле комок. — Мне нужно идти.

— Я люблю тебя, — прошептал Райкер, и я заплакала, не в силах больше сдерживать слезы.

— Но достаточно ли этого? — спросила я, на самом деле не ожидая ответа. Потому что спрашивала не только Райкера, но и себя тоже. — Прощай, Райкер.

Я не стала дожидаться его ответа, а опустила телефон и нажала «отбой».

Я вышла в коридор и, подойдя к комнате Тори, услышала, как она разговаривает сама с собой. Она это делала, когда играла в куклы. Мне как раз не хватало звука ее нежного тихого голоса, чтобы напомнить себе, что я не должна терять голову. Я не могла позволить себе погрязнуть в скандалах ревнивых парней и пьяных связях на одну ночь. Мне нужно заботиться о Тори, и рыдать от разбитого сердца, свернувшись калачиком в кровати, не выход.