Навлекая беду
Шрифт:
Кевин поднял ее руку еще выше.
— Ты отправишься со мной. На это раз тебе не уйти. Теперь ты моя. Наконец-то…
От испуга у нее брызнули слезы. Он сейчас сломает ей руку! Раздались оглушительные взрывы. Салют заканчивался. Бум! Бум! Бум! Белый купол неба наполнился огнями, дымом и громом. Неужели это последнее, что она видит? Энн молилась.
Кевин прижался к ней щека к щеке. Он уводил Энн все дальше, не вынимая ножа.
— Сука… Я мечтал о тебе каждую ночь… Смотрел на твою фотографию каждую минуту… Писал тебе, звонил, покупал подарки… Цветы, драгоценности, стихи, сладости… Я дал тебе
Энн пыталась сообразить, что же происходит. Она должна спастись! Острие ножа буравило ее спину, оно было теплым и влажным от крови. Ее крови.
Энн старалась не поддаваться страху. Кевин тем временем торопливо выводил ее из толпы. Он волок ее к многоквартирным домам. Там, в самом темном углу парка, виднелась рощица и кусты. И никого. Деревья скрывали их от чужих глаз. Может, у нее получится вынуть оружие. Здесь она никого не поранит.
Кевин дышал все горячее.
— Я любил твое лицо. Любил твое тело. Любил каждый твой дюйм. Энн, я сделал бы для тебя все… Все…
Они миновали кусты. Обошли здание и направились к шоссе. Ее карман оттягивал пистолет. Он бился о бедро. Получится ли дотянуться до него другой рукой?
— Ты играла мной, бесстыжая сука!
Голос Кевина дрожал от еле сдерживаемой ярости.
— Ты отшвырнула меня, посадила в тюрьму! Знаешь, через что мне пришлось там пройти? И все из-за тебя, бесстыжая сука! Я ненавижу тебя! Всю!
Энн отгородилась от его слов. Они лишали ее сил. Однажды у нее получилось спастись. Получится и теперь. Она будет ждать подходящей минуты, которая обязательно наступит. Она доберется до пистолета.
Сквозь древесную листву пробивались красные, белые и синие вспышки.
— Я буду убивать тебя с наслаждением, Энн… Буду наслаждаться каждым мгновением… Наконец-то! Так ты еще никогда не развлекалась…
Энн захлестнул всепроникающий страх. Кевин вел ее к пустынной полосе рядом с трассой, где валялся всякий хлам. Они уже почти обогнули здание. Никто не увидит. В ее глазах стояли слезы. Вот ее последняя минута на этой планете — Энн знала это. И терять нечего. Здесь никто не пострадает — кроме нее самой. Она потянулась к карману, и Кевин воткнул нож в ее плоть, пошевеливая острием. Она отчаянно закричала. Кому?
— Помогите!
— Энн? Энн! Это ты? — откликнулся кто-то, находившийся поблизости.
— Помогите! — вновь закричала Энн, почувствовав, что Кевин развернулся на звук. Она воспользовалась этой возможностью, извернулась и схватила «беретту». Кевин не заметил. Ему было не до того.
Энн билась в его объятиях, прижав «беретту» к ноге, и ждала. Стреляла она хорошо, но не настолько, чтобы попасть через плечо. Энн сняла пистолет с предохранителя. Должен был раздаться достаточно громкий щелчок. Она ничего не услышала.
Снова раздался мужской голос:
— Энн, Энн! Что с тобой?
Гил! Пришел из бара на ее поиски! Залпы салюта не утихали.
— Гил! — завопила она.
Кевин повернулся и ослабил хватку. Мокрое от крови лезвие потихоньку выходило из спины. Энн выскользнула, развернулась и направила на Кевина пистолет.
— Стоять! — орала она. — Я выстрелю, клянусь!
Но Кевин уже ринулся на Гила с зазубренным охотничьим ножом. Гил перехватил его запястье
— Энн, стреляй! — кричал Гил, пока они продолжали бороться и все время вертелись. Энн подошла поближе. Вдруг Гил, отчаявшись, выпростал руку и вырвал у нее пистолет. Кевин шел на Мартина, потрясая ножом. В последнюю секунду пистолет выстрелил, из коротенького ствола вырвалось оранжевое пламя, а звук потонул в грохоте салюта. Потом еще. И еще. Полуавтомат…
Бум! Бум! Бум!
Энн завизжала. Из шеи Кевина разлетелись кровавые брызги. Он рухнул. Сложился, будто чучело. Она бросилась к нему. Кевин лежал на земле широко раскинувшись, с нелепо изогнутыми ногами. Его туловище не двигалось. Рот остался широко раскрытым. Открытые глаза ничего не выражали. На месте адамова яблока словно возник фонтан. Кровь брызгала при ударах пульса и падала на лицо. Глотка издала мерзкий булькающий звук.
— Нет! — услышала Энн свой голос. Почему она кричала? Кровь забрызгала ее платье, заляпала ей руки. Службы спасения не требовалось. Видно с первого взгляда: Кевин мертв.
— Все хорошо… — приговаривал Гил, держа руку на ее плече.
Энн слышала Мартина будто издалека. По ее щекам текли слезы, которые она не могла объяснить.
30
Лампы дневного света отбрасывали резкие тени и заостряли лица собравшихся в «Раундхаусе», в комнате для совещаний. Энн уже дала показания и теперь безучастно сидела в стороне. Кровь, мерзкими брызгами покрывшая ее белое платье, застывала, и ткань морщилась. Ей наложили пять швов. Рана от ножа нестерпимо болела. И в больнице Энн даже руки не вымыла. Теперь они лежали на ее коленях и словно боялись притронуться одна к другой.
Энн свободна, кошмар позади. И все же она предпочла бы не такой ужасный конец. Вымотанная, разбитая, она сутулилась, у нее страшно болела голова, и ей не удавалось разложить свои мысли на составляющие. Энн понимала, что будет разбираться с этим не один день — а то и не один год.
Позади нее стояли Джуди и Мэри — этакий наскоро одетый женский батальон. Победа за ними, однако лица девушек напряжены и печальны. Рядом, положив руку на плечо Энн, притулился украшенный синяком Мэт. Все слушали, как Гил заканчивает беседу с мрачным детективом Раферти. Его напарник-гигант сидел за машинкой и азартно искал нужные клавиши. Заместитель начальника полиции Паркер, в костюме с иголочки, стоял, прислонившись к стене и сложив темные руки на груди. Находящиеся в комнате изо всех сил делали вид, что в его присутствии нет ничего особенного.
— Я увидел, что он ведет Энн, — рассказывал Гил. — Руку он держал у нее за спиной. Я подумал, что, возможно, у него там пистолет или нож.
За ним находилась Бенни. Она слушала, наклонив голову. Гила представляла она: Энн присутствовала при стрельбе и не могла его защищать.
«Увидел, что он…» — печатал детектив. Раферти нагнулся вперед и положил локти на колени. Детектив все еще был в костюме, только распустил галстук, сдвинув узел в сторону.
— Как вы узнали, что это Саторно?