Навлекая беду
Шрифт:
Ее «котик», «беретта»-полуавтомат. Изящный пистолет итальянского дизайна, Армани среди огнестрельного оружия. Она вынула «беретту» из коробки и почувствовала на своей ладони смертоносную тяжесть. Энн нажала рельефную кнопку на рукоятке и вытащила магазин. Пахло оружейным маслом. Магазин был заполнен патронами. Энн вернула его на место и щелкнула предохранителем. Крошечный пистолет скользнул в сумочку. Она уже собиралась сбежать вниз, когда кое о чем вспомнила. В «бланиках» бегать нельзя — а бегать ей придется. Почему бы хоть раз в жизни не подумать заранее? Она полезла на дно своего шкафа, нашла эспадрильи [42] и тут же их надела.
42
Эспадрильи — сандалии на веревочной подошве.
«Почему бы и нет?» В своей привычной одежде она будет более узнаваемой. Впервые в жизни Энн знала, что надеть. Она продиралась сквозь висевшую в шкафу одежду, со скрежетом сдвигая в сторону рабочие платья и костюмы. Вот оно, в самой глубине. В этом платье Энн ходила на свое первое и последнее свидание с Кевином. С тех пор она его ни разу не надевала. Хотя что-то удержало ее от того, чтобы выкинуть платье. Оно стало частью ее личной истории. А скоро станет частью будущего. Энн разделась, сняла с вешалки отороченное кружевами белое платье, влезла в него и, покачивая бедрами, расправила. В узком платье без рукавов ей стало поначалу зябко. А вот от связанных с ним дурных воспоминаний она отмахнулась. В карман Энн сунула «беретту»: без сумочки ей будет куда свободнее. Она прошла к комоду и на всякий случай сгребла мелочь. Пора идти.
Бип! Бип! Настоящий праздник клаксонов! Энн сбежала вниз. Как же ей не хотелось снова проходить через прихожую! Она так резко открыла дверь, что напугала шагавшего по тротуару пожилого мужчину. Он показался ей смутно знакомым. На нем были серые шорты, белая футболка и черные сандалии с черными носками. На поводке у него шел рыжеватый мопс, который тянул за собой хозяина с удивительной для такой крошечной собаки силой. Тусклые глаза прохожего широко раскрылись.
— Мисс Мерфи! Вы живы?!
Энн сошла с крыльца и поздоровалась с мужчиной за руку. Кисть прохожего была на удивление дряблой.
— Жива, сэр. Вы видели сегодняшнюю газету? Произошла ужасная ошибка. Я была всего-навсего за городом.
— Ну и чудеса! Знаете, я живу в соседнем доме. Меня зовут Морт Берман. — Мистер Берман покачал головой. — Я так огорчился, когда услышал о вашей смерти! Вы были такой милой, такой тихой соседкой… Мы тут устраиваем вечеринку, и нам было немного не по себе. Хотя мы и собирались почтить вашу память! И вот вы живы! Придете?
— Спасибо, мистер Берман. Приду.
Клаксоны ревели не переставая. Водитель «понтиака» был вне себя. Он непрерывно тряс средним пальцем. Энн от всей души надеялась, что мистеру Берману этого не видно.
— Извините! Мне действительно пора! С праздником!
— Приходите на вечеринку! — крикнул он в ответ. Энн прыгнула в «жук» и рванула с места.
Ее мысли были куда быстрее уличного движения. Она посмотрела на фиолетово-красные часы. 9.48. Еще рано. Хорошо. Она на шаг впереди Бенни. И Кевина. Газеты не могут с такой скоростью напечатать ее фотографию, а ей пока что есть чем заняться. Она рассудила, что Кевин будет ждать темноты: так безопаснее. Однако Энн могла принудить его взять себя на мушку и пораньше. Раз уж встала на этот путь — жди всего. По крайней мере у нее теперь «беретта». И золотое ожерелье миссис Динунцио. Она готова к встрече с ним, да и вообще с любым страшилищем.
«Выходи, выходи! Где бы ты ни был…»
Энн свернула влево. Она знала, где искать Кевина так, чтобы он ее заметил. Через двадцать кварталов Энн была на месте. Район Пауэлтон-Виллидж расположился между Университетом Дрексела и Пенсильванским университетом. По сравнению с центральной частью города архитектура здесь была совсем другой. Вместо домов ленточной
«Жук» пронесся вдоль улицы. Она приподнялась на водительском сиденье. Энн одолевали предчувствия. Высокие узкие дома стояли, словно книги на полке. Над каждым крыльцом из арки свисал американский флаг. Из дворов тянуло ароматом подогретых гамбургеров, однако улицы были более пустыми, чем в южной части города. Если Кевин преследует Бет Дитс, то укрыться ему нелегко. Как, впрочем, и Энн.
Она нашла свободное место совсем рядом с домом Дитсов и припарковалась без нарушений. В этом Энн увидела доброе предзнаменование. Вдруг ей повезет, и она вызовет огонь на себя? Энн выбралась из машины и медленно пошла вдоль улицы — для Кевина, если тот за ней наблюдает. Потом отыскала нужный дом. Он был выстроен из темного камня, из крупных кусков. Трехэтажный, каждый этаж явно в одну комнату. Выкрашенное в зеленый цвет крыльцо без флага. Серые плиты выщерблены, края — словно испорченные зубы. Энн подошла к входной двери и постучала чуть пониже решетчатого окна.
Она успела стукнуть всего лишь дважды, как ей открыла сама Бет Дитс. На Бет были джинсовые шорты и вышитая деревенская рубашка. Симпатичное лицо выражало полнейшее замешательство.
— Я читала, что ты жива, но видеть тебя… — Она не договорила, в голубых глазах — изумление. — Ладно… Я к тому… Зачем ты здесь? Ты представляешь интересы Гила Мартина. Тебе нечего здесь делать. Мой муж приедет с минуты на минуту.
Бет беспокойно оглядела улицу и откинула длинные светлые волосы. Энн сразу почувствовала, что та волнуется.
— Я понимаю, что пришла некстати, но мне надо поговорить с тобой о Кевине Саторно, а не о процессе.
— Пожалуйста! Ты должна уйти. Билл уже в пути.
Бет попыталась закрыть дверь, но Энн ее остановила.
— Полицейские сообщали, что Кевин Саторно тебя преследует? Или Мэт об этом говорил?
— Никто меня не преследует. Я бы знала…
Один в один. Энн думала так же.
— Нет, преследует, и ты должна отнестись к нему серьезно. Саторно уверен, что ты в него влюблена, а копы не знают, как с ним обращаться. Я беспокоюсь о…
— Ой, не надо! — Бет усмехнулась. — Ты обо мне беспокоишься? Весь прошлый год ты потратила на то, чтобы сделать мою жизнь невыносимой!
Она еще раз попыталась закрыть дверь. Энн вставила ногу в проем.
— Тебя очень достают по телефону? Не меняй номер. Так он выпускает пар. Проведи вторую линию, а на первую поставь автоответчик. И сохрани кассету.
Энн видела, что Бет на секунду замерла в нерешительности. Как ни странно, сама она тут же оттаяла. Обе они женщины, обе попали в переплет — пусть даже их разделяет этот процесс. Энн не осуждала Бет за роман с Гилом: Билл Дитс кого хочешь доведет!