Наверху
Шрифт:
— Я всегда доверял нашему правительству. Даже когда мне казалось, что оно ошибается, я говорил себе, что ошибаться могу я, дурак… Я всегда сердился, когда мои дети отзывались неуважительно о властях… всегда… А теперь я не знаю ничего. Часть дирекции Компании осудили за участие в таких экспериментах, но, как видно, правительственные военные лаборатории делали то же самое. И подумать только — эта гадость перевозилась на моем корабле! — слезинка выкатилась из глаза капитана и медленно поползла по щеке.
Офицер по науке молча опустил голову.
— Они всех нас подставили под удар, — тихо проговорил он.
— Боюсь, что не только
— Но ведь это ужасно! — воскликнул офицер по науке.
— Да, это так, — покачал головой капитан. — И теперь я должен принять самое важное решение в моей жизни… Я должен буду рассказать обо всем людям… Мы уже повернули обратно?
— Монти дал разворот, — ответил офицер.
— Прекрасно, — слово получилось похожим на стон. — Как только мы окажемся в пределах Солнечной системы — начнем вещать на всех волнах. Пусть не останется ни одного человека, не знающего, что творится сегодня на окраинах человеческой Вселенной. Пусть знают… — единственный глаз капитана закрылся, выжимая еще одну слезу.
24
— …Вот так Зофф стал «Спасителем Человечества», а Синтия — моим боссом, — закончил Варковски.
Рипли слушала его рассказ, то и дело сжимая кулаки.
— Это звучит невероятно, — проговорила она, как только Варковски замолчал. — Нет, я не спорю… в жизни бывает все, но просто сложно поверить, что человеческой подлости нет предела.
— Но все это так, — негромко вставила Синтия, грустная молодая девушка, снявшая свою маску. — Меня мучит другое… Эдвард, ты можешь ответить мне на один вопрос… или нам лучше поговорить наедине?
— Ты о моем разговоре с Элтоном? Я думаю, Рипли имеет право услышать и это.
— Эдвард, — надежда и грусть мешались в голосе девушки, — то, что он сказал… правда?
— Смотря что…
— Но мы же договорились… Ты обещал, что игра будет честной, — губы Синтии дрогнули, как у готового заплакать ребенка.
— Успокойся… Если ты об этом — так я могу сказать: о покушении я узнал от Элтона. Я даже не представлю, кто мог сделать это… Но добавлю сразу: это было моим упущением. Элтона стоило бы убрать.
— Так это не ты? Не понимаю… — моргнули русалочьи глаза.
— Не понимаешь, почему я признался в преступлении, которого на самом деле не совершал? — Варковски усмехнулся, но улыбка получилась грустной. — Одну причину я уже назвал: я жалею, что не сделал этого сам. Дальше — мне хотелось разозлить Элтона, заставить его выйти из себя. С неуравновешенным противником всегда легче вести игру. Теперь он меня ненавидит. Не из-за покушения — я его оскорбил, причем дважды. И при свидетелях — сперва при разговоре присутствовала Рипли, затем ты… Он наверняка тебя заметил — ты совершенно не умеешь подслушивать. Теперь Элтон мне не простит.
— Ну и что? — удивленно взглянула на него Рипли. Она силилась понять его логику — и не могла.
— Все очень просто… Элтон в душе садист, и иногда в нем личные чувства берут верх. Жестокость сыграла немалую роль в его восхождении: никто так не расправлялся с личными врагами и предателями, как он. Обыкновенные мафиози презирали его за эту склонность, и он никогда не пробился бы в их элиту, но рядовые исполнители боялись его настолько, что сила его росла и росла. Теперь он
— Эдвард! — Синтия вскочила с места, и выражение ее глаз было гораздо красноречивее любых слов.
— Да… — с уважением посмотрела на него Рипли, — вам можно пожать руку!
— Бросьте, — хмыкнул Варковски, — я ведь ничего не теряю. Даже наоборот. Я же сказал, что сложных ловушек избегать намного легче, чем пули или бомбы. Это убить человека легко — а даваться этому подонку в руки я не собираюсь. Так что отбросьте все сантименты и смотрите на это, как на необходимую меру предосторожности.
Меньше всего ему хотелось признаваться, что он сам боится последствий своей дерзости.
— И все равно это, должно быть, большой риск, — поразмыслив немного, сказала Рипли.
— Никакого, — беззаботно улыбнулся Эдвард. — На крайний случай у меня при себе есть ампула с ядом. И — довольно об этом. В выборе орудий убийства мы Элтона уже ограничили, кроме того, Веста — отличный бастион… Меня интересует другое… Синтия, тебе не кажется логичным после всего, что произошло, действительно подослать к нему убийцу? Чем больше я думаю об этом, тем заманчивей мне кажется подобная мысль… Зофф без Элтона долго не продержится — личная встреча с монстром меня в этом убедила. Он даже хуже, чем я предполагал: у него хватает ума нападать на людей прямо в Правительственном здании. Если убрать Элтона, он быстро разоблачит сам себя или будет вынужден попробовать установить диктатуру, что уже просто смешно, поскольку армия за ним точно не пойдет.
— Я против убийств, — казалось, последнее предложение Эдварда полностью перечеркнуло эффект от его рискованного поступка: взгляд девушки вновь стал холодным и чужим.
— Убийства будут… — Варковски убрал с лица остатки улыбки. — Я уже говорил, что борьба только началась. Скоро жертв станет много. Так не логичнее ли положить всему конец еще до начала? Мало того, я почти уверен, что в ближайшее время они попробуют повторить трюк с «агрессией и спасением», потому что присутствие Зоффа возле Президента начинает вызывать недовольство. Если устранить только одного человека… — он сделал паузу и вдруг рассмеялся. — А я идиот! Ведь Элтон сидел так близко… Я мог убить его голыми руками, — по мере того как он говорил, лицо Синтии мрачнело все сильнее. — Меня сбила с толку простота… до простого всегда сложнее додуматься, чем до сложного…
— Но ведь в здании была охрана, — напомнила Рипли.
— Неважно. Зато Элтон был бы мертв и весь кошмар бы закончился.
— А вы? — Варковски удивлял ее все больше и больше.
— Ну… дело того стоило… Черт возьми, я теперь не прощу себе, что упустил такую возможность!
— Эдвард, замолчи! — почти простонала Синтия.
— Синтия, — он повернулся к девушке, — разве тебе не кажется, что это едва ли не единственный реальный выход? Минимум потерь, максимум эффекта… Ты ведь совсем недавно была готова одобрить убийства производителей оружия…