Наверху
Шрифт:
— Хорошо. Проводите его к девочке!
Через несколько секунд лампа погасла и в комнате остались двое сотрудников, в одном из которых можно было узнать Жмота.
— А ты уверен, что мы поступаем правильно, отпуская ее?
— Разумеется, — ответил второй. — Ведь нам по сути не за что держать ее взаперти — а любое нарушение закона может однажды получить огласку. Тем более, что дело все равно сделано — Рипли улетела. Откуда она узнает, что мы выпустили Скейлси? Я могу пожертвовать своим хвостом, если это не лучший выход. Кроме того, за этой парочкой
16
Рипли и подумать не могла, что ее просьба будет выполнена так быстро. Не успела она прийти в себя после последнего разговора, как секретарь вновь возник возле ее стола и шепотом предложил проследовать за ним.
Помещение, куда он ее привел, больше всего было похоже на спальню — там находилась даже двуспальная кровать.
— У вас есть полчаса на отдых и все прочее, — сообщил он. — Дверь в ванну — слева. Платье, которое вы найдете в шкафу, приблизительно вашего размера, в случае чего — не беспокойтесь: оно достаточно свободного покроя и недостатков заметно не будет. Если понадобится еще что-то — вот кнопка, я сразу приду. Отдыхайте!
И он удалился, оставив Рипли одну.
Одну ли? Ощущение, что за ней кто-то наблюдает, становилось все сильнее. Кто-то… или что-то?
Рипли подошла к шкафу и достала платье из светло-зеленой ткани. Странно, но ей вдруг показалось, что его уже кто-то надевал, хотя ни одна деталь не говорила об этом и выглажено оно было по-фабричному (разумеется, Рипли не могла и догадываться о существовании незадачливой манекенщицы-секретарши Арабеллы).
— Надо же, — горько проговорила она вслух. — Я уже и забыла, как эта штука надевается…
Всю жизнь… всю новую жизнь, да и большую часть старой, ушедшей, Рипли приходилось иметь дело с формой. Да и в детстве (было ли оно?) ей как-то всегда больше нравились брюки…
Со вздохом Рипли отложила платье в сторону и пошла в ванну, чтобы хоть на какое-то время забыть обо всем и полностью отдаться приятному ощущению, вызванному прикосновением ласковых водяных струй. Если бы не этот чужой взгляд…
Теперь ей казалось, что неведомое Нечто хищно и жадно разглядывает ее в упор. Взгляд не был чем-то нематериальным — его, казалось, можно было потрогать.
Рипли стиснула зубы. Ей подумалось вдруг, что было бы неплохо взять в руки автоматическую винтовку или огнемет и просто палить и палить, пока этот взгляд не исчезнет навсегда.
Резким движением она перепрыгнула через низенький край ванны, кое-как обмахнулась хрустящим полотенцем, взяла с туалетного столика расческу и вернулась в комнату.
Взгляд последовал за ней.
— Ну? — спросила она Нечто, ногой отпихивая с дороги жалкие тряпки, недавно служившие ей одеждой. — Я жду!
Никакой реакции не последовало, и Рипли, бросая в сторону гладкого пустого потолка сердитые взгляды, принялась натягивать платье.
«Мне плевать на этот взгляд, — принялась она уговаривать себя. — Мне плевать на все взгляды на свете. Может, это просто какой-нибудь
Она подошла к зеркалу и с остервенением принялась раздирать свалявшиеся пряди — к счастью, после стрижки на Ярости волосы еще имели терпимую для такого обращения длину.
Когда и с этим делом было покончено, Рипли взглянула в зеркало и увидела совершенно незнакомую женщину со впалыми щеками и несимпатично стиснутыми губами — такой и впрямь естественней было бы всучить винтовку и вырядить в пятнистый комбинезон, чем в это полупрозрачное чужое платье.
В этот момент до ее ушей донесся звук, который Рипли не спутала бы ни с одним другим, — кто-то лязгнул зубами. В следующую секунду в руках Рипли уже возникла тумбочка, тело ее напряглось. Затем дверца тумбочки раскрылась, и оттуда начали сыпаться безделушки, запахло духами…
Рипли не замечала этого — ее взгляд, быстро передвигаясь по комнате, обшаривал все углы. Наконец Рипли выпрямилась и опустила тумбочку.
В комнате никого не было, но Рипли была далека от того, чтобы расслабиться, хотя мысль о том, что кто-то из монстров может так нахально орудовать в Правительственном здании, казалась ей абсурдной.
Она не сумасшедшая — значит, звук действительно издал «дикий ребенок», чудовище, или… или он имел искусственное происхождение. В таком случае, решила Рипли, шутник за это поплатится…
Уже несколько спокойнее Рипли еще раз проверила комнату. На этот раз она задержала свое внимание на компьютерном видеотелефоне — судя по притаившемуся у клавиатуры огоньку, аппарат был включен. Немного поколебавшись и проверив свои ощущения, она пришла к выводу, что преследующий ее взгляд то ли концентрировался вокруг телефона, то ли… исходил от него.
Рипли быстро натянула свои поношенные полусапожки — к платью они совершенно не подходили, но ей было все равно. Все же лучше, чем босиком.
Лязг повторился — Зофф не любил разнообразия в своем репертуаре.
«Привет, крошка!» — высветилось на экране.
Рипли хмыкнула и твердой походкой подошла к аппарату.
«Послушайте, кто вы там есть, я терпеть не могу тупых и плоских шуток. Я вообще не люблю шуток, и еще я не люблю, когда за мной подглядывают».
«А я и не шучу…» — лязгнули зубы.
«Тем хуже для вас, — отстучала Рипли. — Я прекращаю этот дурацкий разговор и поставлю о нем в известность всех, кого только смогу. Поняли?» «Вы что — мне угрожаете? Мне?» «Я не знаю, кто вы, — но вы ведете себя как последний кретин».
Возможно, невидимый собеседник и написал что-то в ответ — Рипли это уже не интересовало. Она встала, повернулась к аппарату спиной и направилась к двери.
«Веселенькие же у них тут забавы», — презрительно подумала она, но вдруг ее еще влажные волосы зашевелились. Нет, ничего не произошло — просто вонзившийся в спину взгляд обдал ее жутким, непонятным холодом.