Навечно
Шрифт:
– Ты читаешь его мысли?
Келли не поднимала глаз от своего занятия. Она чиркнула спичкой и осторожно подожгла хворост под стопкой поленьев.
– Я слышу только то, что он думает обо мне.
– Она встала и отряхнула руки о брюки.
– Проклятие сирены.
Кажется, меня сейчас стошнит.
Тея и в самом деле выглядела довольно бледной. Я притянул ее к себе, обхватив руками, чтобы и согреть в холодном доме, и защитить.
– Полагаю, ты тоже их слышишь.
– Келли бросила на дочь пристальный взгляд.
Тея кивнула, немного
– Теперь мы слышим друг друга. Раньше только я слышала его мысли.
– Наверное, это привязанность.
– Келли снова куда-то пошла. Мы последовали за ней и оказались на кухне.
Тея промолчала. Она не поправила ее. Она не сказала ей, что послужило причиной этой перемены.
Я заметил, что Келли наблюдала за мной, пока наполняла чайник водой и ставила его на плиту, чтобы подогреть, а затем вернулась к игнорированию. Она услышала эту мысль. Вероятно, она могла слышать все, о чем я думаю, независимо от того, что она говорила. Я поднял свои ментальные щиты. Мне следовало сделать это в тот момент, когда мы встретили ее на улице, но я ненавидел быть отрезанным от Теи.
– Хорошая идея, вампир, - пробормотала Келли, убирая коробку с чаем.
– О чем ты хочешь поговорить?
– Спросила Тея.
– Мы пришли не на чаепитие.
– Ты замерзла, - сказала Келли, ее изумрудные глаза блестели от раздражения.
– А я все еще твоя мать.
Теперь, когда она исцелилась, они были так похожи друг на друга, что это вызывало физический дискомфорт. Келли указала на шаткий стол, окруженный табуретами.
– Ты была здесь все это время?
– Тея изучала помещение, задерживая взгляд на облупившейся краске и потрескавшейся плитке.
– В основном.
– Келли поставила перед ней дымящуюся кружку.
Глаза Теи метнулись к моим, а затем к табурету рядом. Я сел, расположившись между ней и остальной частью комнаты, так, чтобы мне было удобно следить за движениями Келли. Ее ледяное выражение лица не оттаяло, даже когда она взяла банку и начала отмерять чайные листья для другого маленького пакетика.
Я взял руку Теи и стал водить большим пальцем по тыльной стороне ее ладони маленькими, ободряющими кругами.
– Что это за место?
– Безопасное.
– В ответ она посмотрела на дочь.
– Боюсь, это не то, к чему ты привыкла.
Я почувствовал боль от ее слов через нашу связь. Каждая частичка меня хотела наброситься на Келли Мельбурн - за ложь Тее, за то, что скрывалась от нее, но больше всего - за то, что обращалась с Теей так, будто это она изменилась в худшую сторону.
Тея сжала мою руку, словно знала, о чем я думаю, несмотря на каменный щит, который я воздвиг в своем сознании.
– Как ты нашла это место?
– спросил я, изо всех сил стараясь сохранить вежливый тон. Я и не подозревал, что у сирен есть убежище в Венеции.
– Это секрет.
Пока что ее сложно было назвать кладезем информации.
– Где остальные?
– Тея подняла кружку с чаем, посмотрела на мать поверх ободка чашки, но пить не стала.
– Полагаю, есть и другие.
Келли заняла место на противоположном конце потертого стола, обхватив руками кружку со сколами.
– Они ушли. Вы не
Я ощетинился от ее отвращения.
– Думаю, я все равно не хочу с ними встречаться.
– Тея встала, отставив кружку.
– Я рада, что с тобой все в порядке.
– Затем она повернулась в том направлении, откуда мы пришли.
Я опустил свои ментальные щиты и потянулся к ней. Что ты делаешь?
В течение нескольких месяцев моя подруга искала ответы, особенно ответ на вопрос, что случилось с ее матерью. Теперь, казалось, она была готова уйти.
Я не собираюсь сидеть здесь и позволять кому бы то ни было - даже моей матери - обращаться с тобой подобным образом. Мы уходим.
– Я не знаю, с чего начать, - тихо призналась Келли, останавливая Тею на полпути.
Тея медленно повернулась, вздернула подбородок и приняла царственный вид, соответствующий ее новому титулу.
– Как насчет начала?
– Это очень долгая история, - предупредила Келли.
Тея взглянула на меня, и я кивнул. Она долго ждала этого момента и заслужила покой, который принесет ясность. Я не стал бы торопить ее.
Мы оба сели обратно. Я придвинул табурет Теи поближе к своему, и скрежет его ножек расколол тишину в пустой комнате.
– Тея, ты - сирена, - торжественно сказала Келли.
Моя пара фыркнула, закатив глаза.
– Я знаю это.
– Я предполагала, что чем дольше ты будешь с ним, тем сильнее проявятся твои способности.
– Губы Келли сложились в неодобрительную гримасу. Она отпила чай, обхватив теплую кружку голыми ладонями.
– Они проявились, потому что гламур, который ты наложила на меня, развеялся, - ответила Тея.
– Это не совсем так.
– Келли покачала головой и поставила кружку на потертую столешницу, на которой уже несколько веков копились круги от воды.
– Полагаю, вы двое уже давно ведете себя безрассудно.
– Она указала жестом на наши соединенные руки.
– Я не уверена, что это твое дело.
– Но щеки Теи пылали так, что от нее исходил жар. Я почувствовал запах ее смущения, и мне пришлось сдержать улыбку. Люди так странно относятся к своему телу, особенно рядом с родителями.
– Мы не люди, - сурово поправила меня Келли.
– Ты должен помнить об этом.
– Смертные, - сказал я вслух, пожав плечами.
– Сирены - дочери Деметры, - продолжала Келли, не обращая на меня внимания.
– Деметры?
– повторила Тея.
– Я знаю, что так говорят легенды, но это всего лишь мифология. Ты же не веришь в это на самом деле?
Но ее мать покачала головой.
– Не легенды. Мы – потомки Деметры. Когда Аид унес Персефону в подземное царство, Деметра оплакивала свое дитя, но ей стали ненавистны ее слезы - ненавистна зима, которую принесло отсутствие ее ребенка, - и она использовала свое горе. Она дала ему жизнь. Мы - ее слезы. Она дала нам свою сущность, чтобы мы могли перемещаться между жизнью и смертью, между этим миром и следующим, и звать Персефону домой.