Наваждения
Шрифт:
— С ума сойти! Ты действительно понимаешь, о чем идет речь. Может быть, лучше, чем я сам… А сэр Джуффин так старательно доказывал мне обратное! Оказывается, он действительно способен ошибаться, а я, дурак, в это не верил. Ну уж теперь-то шеф съест свою скабу!
«И не надейся. Скорее уж скормлю ее тебе. По крайней мере, поостережешься побеждать меня в спорах, а потом хвастать этим на всех углах!»
Безмолвная речь Джуффина застигла меня врасплох, я чуть со стула не свалился.
«Вы присутствуете?» — растерянно спросил я, кое-как справившись с этим потрясением.
«Разумеется. В конце концов,
«Ваша правда. И как вам нравится ход переговоров?»
«Очень нравится, — совершенно серьезно ответил Джуффин. — Я очень рад, что у тебя хватило нахальства настоять на своем. Кандидатура твоего протеже с каждой минутой устраивает меня все больше. Хотя Тайный Сыщик с двумя детьми — это все равно чистой воды безобразие. Но у тебя редкий талант учинять безобразия повсюду, где ступает твоя нога. Что ж, продолжай в том же духе!»
«А куда я денусь? Не далее как сегодня вечером мне предстоит здорово побезобразничать на дне Хурона. И знаете что? Кажется, я уже чувствую охотничий азарт. Копытом бью от нетерпения!»
«Именно то настроение, в котором следует браться за такое дело, — одобрительно заметил Джуффин. — Ладно, не стану больше тебя отвлекать. Еще наговоримся».
— Сэр Джуффин Халли только что сообщил мне, что не собирается есть свою скабу, — объявил я заскучавшему было Нумминориху. — Кажется, шеф всерьез намерен скормить ее мне, так что об ужине можно не беспокоиться.
Он тихо засмеялся, а потом легонько пихнул меня локтем.
— Смотри-ка, сэр Макс, уже три столика заняты — что я тебе говорил! А лица-то, лица какие знакомые…
Я обернулся и увидел, что в «Трехрогой Луне» действительно становится людно. Любопытные однокашники Нумминориха не поленились заявиться сюда, чтобы стать свидетелями нашего делового свидания.
— Отлично, — кивнул я. — У тебя есть великолепная возможность попрощаться со своим прошлым, не откладывая. Подойди к ним и скажи, что больше никогда не вернешься в Университет. Не думаю, что в ближайшую тысячу лет у тебя найдется время на посещение лекций.
— А с ними-то зачем прощаться? Я же смогу забегать в Университет иногда, в свободное время. Или нет?
— Не знаю. — Я равнодушно пожал плечами. — Может быть, сможешь, может быть — нет. И захочешь ли — это еще вопрос… Твоя жизнь изменится очень быстро, ты и сам не заметишь. Во всяком случае, у тебя почти сразу пропадет желание рассказывать старым приятелям о своих головокружительных приключениях. К тому же любое дело, которое попадает в наши руки, обычно оказывается государственной тайной.
— Значит, прощаться обязательно? — настойчиво спросил Нумминорих.
— Думаю, да. Считай, что это — просто жест, что-то вроде красивого ритуала. Или плата за входной билет, как тебе больше нравится.
— Ладно, — кивнул Нумминорих. — В конце концов, если ты говоришь, что так надо, значит, так оно и есть. Я попрощаюсь. Только мне все равно придется ненадолго зайти в Университет сегодня вечером. Забрать книги, сжечь свой стул…
— Сжечь стул? А это зачем?
— Сразу видно, что ты не учился в столице, — рассмеялся Нумминорих. — У нас есть такая традиция: если покидаешь учебное заведение, сожги свой стул, чтобы
— Сжечь стул, чтобы на него не уселся какой-нибудь дурак, — в этом что-то есть! — одобрил я. — Пожалуй, не буду отвлекать тебя от этого захватывающего процесса. Иди, прощайся, сжигай свою мебель и вообще делай что хочешь. А завтра утром приезжай в Дом у Моста. Воспользуешься входом для посетителей — в последний раз. Когда ты официально станешь одним из Тайных Сыщиков, кто-нибудь покажет тебе нашу Тайную дверь. Если меня там не будет, сэр Джуффин сам введет тебя в курс дела. Ну а если я буду, тогда вообще никаких проблем. Вот, собственно, и все.
— Ладно, — кивнул Нумминорих. — Макс, а я могу спросить, на правах будущего коллеги: эта жуткая история с Хуроном уже закончилась?
— Нет, — вздохнул я. — Более того, она стала моей личной головной болью. Надеюсь, завтра я смогу сказать тебе, что она все-таки закончилась. Действительно очень надеюсь, хотя один из моих добрых друзей обожает говорить, что надежда — глупое чувство.
Потом мы расстались. Нумминорих отправился к своим однокашникам, а я — на улицу Старых Монеток. В тот самый дом, который когда-то стал моим первым пристанищем в прекрасной столице Соединенного Королевства, а потом — таинственным местом, где открылась моя личная Дверь между Мирами. А год назад, после того как я притащил туда аппаратуру и огромную коллекцию кинофильмов, моя старая квартира благополучно превратилась в первый и единственный видеосалон этого Мира, совершенно бесплатный и только для Тайного Сыска.
Я здорово надеялся, что сейчас мои коллеги слишком заняты и не могут позволить себе роскошь смотреть какие-нибудь мультики. Это было бы весьма некстати. Я собирался чуть-чуть посидеть в одиночестве и подумать. Так, обо всем понемножку.
Я не стал подниматься наверх, а присел на один из жестких старинных стульев в гостиной. Положил руки на стол, голову опустил на руки и сам не заметил, как задремал — подумал, называется!
Меня разбудил зов Меламори. Вообще-то, это было довольно неожиданно. Когда у нас день подползает к закату, на далеком Арварохе близится утро. Самое время для сладкого сна, какие уж тут разговоры!
«У вас что-то происходит, Макс? — спросила она. — У меня сердце не на месте».
«Что-то происходит, да, — сонно согласился я. — Но ничего такого, чтобы взволновать прекрасную жительницу далекого Арвароха. Так, рутина».
Я все-таки рассказал ей порядком надоевшую мне самому историю про зеленую воду. Очень коротко и без душещипательных подробностей. Безмолвная речь не относится к числу моих любимых занятий. Другое дело, что теперь это единственная возможность поболтать с леди Меламори Блимм, которую лихим ветром занесло на самый край Мира. У нас иногда говорят, что дальше Арвароха может быть только небо, а я, откровенно говоря, полагаю, что на самом деле небо гораздо ближе, чем Арварох.