Наваждения
Шрифт:
— Похоже! — обрадовался Джуффин. — Действительно, очень похоже на наш случай.
— И что этот Житель Зеленой Воды проделывал со своими новыми друзьями? — осведомился Мелифаро. — Жрал он их, что ли?
— Вот именно, — флегматично кивнул Шурф. — Поэтому мне кажется, что нам действительно следует поторопиться.
— В любом случае, мы должны подождать Сотофу, — напомнил Джуффин. — Она, конечно, ужасная ведьма, но, когда дело доходит до поездки на амобилере, Сотофа превращается в обыкновенную провинциальную индюшку, как, впрочем, и я сам. Двадцать пять миль в час — наш с нею потолок.
— Конечно. Мы все попробовали, по очереди — на всякий случай. Кофа отрубился практически сразу же. Правда, тут же пришел в себя, стоило нам с Кекки развернуть его таким образом, чтобы его нос смотрел в направлении ближайшего трактира. Зато наша героическая леди Кекки продержалась целых три минуты — я просто поражен!
— Не обращай внимания на этого хама, леди, — улыбнулся ей Джуффин. — Не так плохо для начала. Если ты смогла бороться с этими чарами хотя бы три минуты, значит, сможешь преодолеть любое наваждение — после соответствующей подготовки, разумеется.
— А на мне оно вообще до одного места! — гордо сообщил Мелифаро. — То есть я тоже видел эту грешную зеленую воду, но это совершенно не мешало мне соображать. И самое главное, действовать тоже не мешало.
— Что ж, хорошо. Я на это надеялся, — кивнул Джуффин. — Вы, Стражи, устроены весьма интересным образом: ваша природа позволяет вам подолгу находиться на границе — и не только между нашим Миром и его Темной Стороной. В данном случае ты очень удачно застрял между наваждением и своим обычным состоянием. Видел зеленую воду так, словно уснул, но продолжал действовать, как положено бодрствующему человеку. Тем лучше. Сегодня нас должно быть много.
— Без меня, надеюсь, обойдетесь? — устало спросил сэр Кофа откуда-то из-за моей спины.
Он опять завернулся в свой укумбийский плащ, способный кого угодно превратить в человека-невидимку, так что я не заметил, когда он успел к нам присоединиться. Может быть, он вообще все это время стоял в нескольких шагах от нас, с него станется.
— Вам здорово сегодня досталось, Кофа, — посочувствовал Джуффин. — Давно я не видел вас таким усталым.
— Давно? Лучше скажите, что никогда, — вздохнул Кофа. — Знаете, Джуффин, у меня все из рук валится, стоит вспомнить, что делается дома.
— Мне кажется, вам действительно следует отдохнуть, — согласился Джуффин. — Нас здесь и так много, а скоро будет еще больше.
— Кстати, а кто остался в Управлении? — осведомился Кофа. — Луукфи, так, что ли?
— Ага. Но сейчас его сменит Кекки. Во всяком случае, именно так я себе все это и представляю.
— Лучше уж я его сменю. В вашем кабинете мне будет гораздо уютнее, чем в опустевшем доме. Кроме того, у Кекки есть одна дурная привычка: эта избалованная леди обожает спать в собственной постели. Вот пусть этим и займется на досуге, если уж от нас с ней здесь никакого толку.
— Кофа, вы настоящий джентльмен старой школы! — восхитился Мелифаро. — Теперь мы все будем думать, что вы придираетесь к бедняжке Кекки, начнем ей сочувствовать, дарить цветы, угощать пирожными, чтобы хоть немного скрасить ее унылое существование… А на самом деле вы устроили все таким образом,
— Все равно не научитесь, — усмехнулся Кофа. — Вы же, в сущности, довольно бездарные ребята.
В конце концов эта парочка все-таки удалилась. Сэр Кофа заботливо укутал Кекки полой своего знаменитого укумбийского плаща, так что мы были лишены удовольствия наблюдать их трогательную прогулку под ручку. Тоже мне секрет! К этому моменту их нежные взаимоотношения оставались тайной разве что для обитателей окраин далекого Гугланда, которых, откровенно говоря, вряд ли интересуют столичные сплетни.
— Ну, что у тебя на этот раз стряслось, старый ты лис? С каких это пор ты стал назначать свидания в таких людных местах? — весело спросила маленькая симпатичная старушка, поднимаясь на цыпочки, чтобы чмокнуть в щеку нашего шефа.
Она бы все равно, пожалуй, не дотянулась, но Джуффин галантно склонился над своей старинной подружкой.
— Я приготовил для тебя хороший подарок, Сотофа, — нежно сказал он. — Несколько дюжин утопленников, грезящих зелеными водами далекого залива Ишма прямо на дне Хурона. Правда, романтично? Кто еще преподнесет тебе такой сюрприз?
— Никто, кроме тебя. Разве что судьба. Впрочем, куда ей до тебя, хитрец!
Потом она увидела меня, и ямочки на ее щеках стали еще глубже: моя физиономия кажется леди Сотофе весьма привлекательным зрелищем, не знаю уж почему.
— Неужели земля все еще соглашается носить тебя, мальчик? — спросила она, обнимая меня с такой нежностью, словно я был ее единственным внуком, только что приехавшим на каникулы.
— Земля-то, положим, наотрез отказывается меня носить. Но ее мнения, хвала Магистрам, никто не спрашивает! — улыбнулся я.
— Сотофа, прекрати обниматься с моим заместителем, я все еще ужасно ревнив! — рассмеялся Джуффин. — И вообще, нам пора приниматься за дело. Где твои помощницы?
— Здесь они, здесь. Просто когда я начинаю обниматься с красивыми мужчинами, девочки тактично отходят в сторонку и отворачиваются.
— Ты их замечательно воспитала, — завистливо вздохнул Джуффин. — Вот если бы я начал обниматься с красивыми женщинами на глазах у своих подчиненных, с них бы сталось не только вытаращиться на сие безобразие, но еще и продавать всем желающим билеты на это захватывающее представление.
— Обижаете, сэр. Мы бы их бесплатно пускали, — заверил его Мелифаро.
Следующие несколько часов мне до сих пор вспоминать не хочется. Холодная вода Хурона, тяжелые тела зачарованных моряков, которых мы оттуда вытаскивали, пронзительный речной ветер, с садистской заботливостью прижимавший мокрую скабу к окоченевшему телу. Ноющая боль в груди не позволяла мне окончательно забыть о себе, но постепенно сводила с ума. Да еще и проклятое бормотание: «Я так давно родился, что слышу иногда, как надо мной проходит зеленая вода». Оно так меня измотало, что я по-настоящему возненавидел эти, когда-то любимые, стихи.