Наваждение
Шрифт:
– Ты даже такие мелочи помнишь! – удивилась я, отправляя вторую конфету в рот. Первая прошла мимо меня. Зеленые глаза смеялись.
– Я многое помню. И ни о чем не жалею. Ты стала для меня нечто большим, чем просто секс.
– Ты делаешь мне признание? – кокетливо улыбнулась, понимая, что мы просто играем друг с другом. И какие бы слова не были б сказаны, их в серьез воспринимать не стоило.
– Откровенно говоря, я хотел на тебе жениться! Я хотел жить с тобой, детей хотел от тебя! – чай пошел не в то горло, закашляла, прикрывая рот ладошкой. Виктор подал салфетку, оставаясь невозмутимым.
– Ты шутишь? – потрясенно уставилась на любимое лицо, делая вид, что мне все равно.
–
– Кира? – его голос, низкий, с хрипотцой, был нужен мне до мурашек. Я посмотрела ему в глаза, пытаясь ими сказать о самом главном, почему-то смелости признаться вслух не хватало. Я боялась его реакции. Ведь Виктор-студент и Виктор-бизнесмен – это совершенно два разных человека. И если первого я еще более-менее знала, понимала, чувствовала, то этого Виктора только чувствовала, и то поверхностно, более глубже он сам не позволял.
– Мне пора домой. У меня хоть и большой ребенок, но тоже ждет… – заставила себя улыбнуться и прикусить язык. Не думаю, что сейчас время делать признания. Он был не готов услышать о том, что у него есть девятилетний сын. Я это просто чувствовала.
– Я тебя отвезу! – моментально отреагировал Виктор, вставая со стула.
– А ты не боишься оставлять дочку с женщиной, которой по сути нет дела до ребенка? – мы вместе шли к его машине. Виктор достал ключи, пикнула сигнализация.
– Тебе показалось. Лика просто не первый раз видит этот срыв, она прекрасный психолог и единственная кто сумела приблизиться к малышке ближе, чем кто-либо еще. Ирэн кроме меня никого к себе не подпускала. Я и вернулся в Россию после того, как убедился, что между ней и Ликой установилось подобие дружбы. И Лика ее понимает без слов.
– Так ты все четыре года был с ребенком?
– Первый год я был в больнице.
– А Ирэн?
– Она была с нянями в нашем доме.
– Бедный ребенок… – мне стало жалко малышку, которая в полтора года осталась одна, без мамы и папы, в окружении незнакомых ей людей. Неудивительно, что она перестала разговаривать. Ей бы быть рядом с родным человеком, а тут такой стресс.
– Мы справились. Не так идеально, но справились. И надеюсь, что однажды я все же услышу из ее уст “папа”! – Виктор последнее слово произнес с болью в голосе, прикусил губу и резко отвернулся, направляясь к машине. Я последовала за ним. Меня подмывало бросить ему в лицо, что при большом желании он может уже сейчас услышать слово “папа”. Но молчала. Еще неизвестно, как сам Тема отреагирует на то, что его отец вполне реальный человек, а не эфемерное существо. Сын не спрашивал, где папа. Мне еще не приходилось отвечать на этот щекотливый вопрос, выбирать: выдумывать историю про летчика или рассказать, как есть. Если придерживаться реальной истории, нужно было сначала о сыне рассказать Виктору, потому что была уверена, Тема захочет с ним увидеться. И чем ближе мы подъезжали к моему дому, тем боязно мне было открыть Виктору правду, увидеть его реакцию. Я ничего не сказала, лишь “Пока” и вышла из машины. Открывая дверь подъезда, обернулась. Он смотрел мне вслед.
Глава 6. Признание
Меня трясло. Я уверенно шла в приемную Романа Андреевича, чтобы он мне объяснил одну вещь. Алена сидела на своем месте, на мой приход только вскинула брови.
– У себя?
– Да.
– Занят?
– Нет.
– Я могу к нему войти?
– Сейчас спрошу, – Алена нажала пару кнопок на телефоне, что-то тихо спросила в трубку,
Я зашла в знакомый кабинет. Роман Андреевич сидел за своим столом, заваленный бумагами, без пиджака, что-то читал, что-то исправлял, периодически поглядывая в монитор. На мое появление не отреагировал, пока я не подошла вплотную к столу.
– Роман Андреевич! – мужчина поднял на меня свои холодные арктические глаза и ждал. – Я тут случайно посмотрела график отпусков… По закону мне положено через полгода первый отпуск. И в августе его у меня нет. Как понимать?
– Как правило у нас в августе уходят в отпуск самые незначительные сотрудники, остальные упорно работают, так как нужно дожать все летние проекты, довести их до логического конца.
– Но мне нужен отпуск!
– Нам всем что-то нужно, Кира Анатольевна, не всегда мы это получаем по первому требованию.
– Я обещала сыну съездить на море. Планировала перед школой.
– На сколько мне известно, в ноябре есть неделя каникул, вот и слетаете заграницу. Это будет лучше, чем на нашем побережье.
– У нас нет загран паспортов.
– Вот как раз и займитесь до своего отпуска данным вопросом. Не вижу проблемы.
– Я обещала…
– Если вас что-то не устраивает, вы можете напрямую пойти к генеральному и потребовать ваш законный отпуск, если он даст согласие, я не имею права вас удерживать.
– К Михаилу Валерьевичу?
– Нет, к Виктору Михайловичу.
Кивнула, под пристальным взглядом своего начальника вышла из кабинета, не посмотрела на Алену, направилась на два этажа выше. Если везде царила суматоха, люди бегали из кабинета в кабинет, кто-то на пять минут завис попить чаю, поболтать с коллегой. То этаж генерального директора давил тишиной. Даже шаги заглушал толстый ковер синего цвета. Я замерла перед лакированной дубовой дверью. Оглянулась по сторонам, никого. Хотя понимала, что тут есть люди, просто как-то безмолвно работают. Робко вошла в приемную. На месте секретарши сидела женщина чуть старше меня в очках, сосредоточенным выражением что-то печатала, наверное, очередной приказ, распоряжение, постановление. Мое появление вызвало удивление. Мы секунду рассматривали друг друга, словно были с разных планет.
– Лариса, эти документы Ворошевскому на подпись, пусть еще пришлет мне отчет за последние три месяца! – дверь сбоку распахнулась, появился Виктор. Подтянутый, серьезный, зеленые глаза внимательно смотрели в листы, поэтому он не сразу обратил внимание на построенного человека, то есть на меня.
– Да, Виктор Михайлович! К вам пришли! – секретарша глазами указала на меня, мужчина оторвался от листов и вскинул глаза. Я сглотнула. Он смотрел с подозрением, как-то отчужденно и видимо был не рад меня видеть.
– По какому вопросу? – официальные нотки в голосе, как тыканье иголкой. Не больно, но и приятного мало, хотя, чего я ждала… Виктор протянул листы секретарше, повернулся полностью ко мне. Деловой костюм ему шел так же хорошо, как некогда низкие джинсы черного цвета и футболки в облипочку, будоража воображение всех студентов женского пола, и не только студентки о нем думали. Не только. Я тогда чуть ли не искусала губы до крови, видя жгучий интерес молодых вертихвосток, которые пожирали мускулистую фигуру Виктора, нежно растягивая гласные его имени ?Витяяяя?, хлопая невинно ресницами. А Витя улыбался своей порочной улыбкой, делал какой-то общий комплимент, но казалось это высшая награда от такого красавчика, а после пар, моих и его, на квартире он зацеловал каждый миллиметр моего обнаженного тела, а я ревниво вонзала в его спину-плечи свои ногти, оставляя царапины, свою метку. Мой. И только мой. Сейчас он был чужой. Даже факт того, что он был вдовцом, а не женатым, положение вещей не меняло.