Наваждение

Турве Татьяна

Но уже через полгода всё утряслось: несколько человек отсеялись сами собой, у остальных дело постепенно пошло на лад. К Новому году появились первые тройки и даже заработанные кропотливым трудом четверки. Пошатнувшаяся было Янкина самооценка начала благополучно восстанавливаться… Среди лицеистов ходят слухи, что выпускники, поступившие в университеты, первые два курса могут спокойно себе плевать в потолок и ни о какой сессии не париться. (Это когда идут всякие общеобразовательные предметы, вроде как повторение.) Ну хоть не зря они здесь страдают третий год, должна же быть хоть какая-то компенсация!

Только вот что странно: учителя все, как один, считают Яну "способной девочкой". Повезло еще, с Эйнштейном-Архимедом

никто не сравнивает — наверно, до этих доморощенных гениев на полставки она не дотягивает, слава тебе Господи… Но тревожные симптомы всё равно нет-нет, да и проскакивают: к примеру, отвечать к доске ее вызывают редко, намного реже всех остальных, не "дарований". Лишь ставят в неловкое положение этой никому не нужной избранностью! Некоторые девчонки — особенно Макарова со своими приспешниками — начинают уже недружелюбно коситься… Тем более странно, что заниматься-то Яна толком и не занимается. (А зачем, собственно? Кое-какой уровень уже достигнут, авторитет заработан, так что можно расслабиться и с достоинством пожинать плоды.) В этом году она совсем разленилась — что ни говори, а активная личная жизнь аж никак не способствует учебному рвению…

Эх, видели бы простодушные преподаватели, как добропорядочная Яна Владимировна делает домашние задания: минут за десять до похода в лицей, притулившись с тетрадкой на кухне. Где-то между утренним чаем и не дожеванным бутербродом — "левой задней ногой", искренне возмущается мама. Зато папа по этому поводу не прессует: говорит, что и сам был точно таким же "лентяюгой". Сначала в школе, а потом и в институте, куда поступил без всякого напряжения. (Хоть институт этот не закончил, на четвертом курсе перевелся в Морскую Академию.) А там, в Академии, пришлось взяться за ум, жизнь пообтесала… (Предполагалось, видимо, что и Янку та же самая суровая жизнь обтешет, или обкатает, как угловатый камешек жесткой прибрежной волной.)

Ну, разве что к своим любимым иностранным языкам Яна относится серьезно, не махлюет. Особенно над английским может корпеть часами, надо же как-нибудь поддерживать репутацию лучшей в классе! Скорпионское самолюбие заедает, да и просто интересно, таким этот инглиш кажется родным… Как будто она его не учит, а вспоминает после недолгого перерыва.

Правда, в этом году всё намного усложнилось, появилась привычка постоянно за собой следить, чтоб не ляпнуть в публичных местах ничего лишнего, о чем будешь потом жалеть… Да и в любом случае не стоит слишком выставляться. (А то есть у нее в характере такая дивная черта — выпендрежный Марс во Льве, если уж привлекать астрологию. Любит иногда собрать вокруг себя аудиторию побольше и устроить сольное выступление, куда только вся стеснительность девается?..)

Но самое ценное, что она здесь в лицее приобрела — это подруги. Let's keep it this way, будем продолжать в том же духе. Для девчонок Яна никакой не "перл", не литературный авторитет и тем более не дарование, а обычный себе человек с целой кучей недостатков и мелких слабостей. (За которые, наверно, и любят друзей…) Рассеянная сверх меры — это раз, застенчивая когда не надо — два, постоять за себя перед Макаровой с ее острым языком не может — это три…

Да и к спорту способности более чем скромные, координация движений не фонтан: с первого раза по мячу ни за что не попадет! (Разве только по чистой случайности или крупно повезет. Пожалуй, в художественной гимнастике она вряд ли бы достигла всяких поднебесных олимпийских высот, как тайно надеялась мама… Второй Алины Кабаевой из нее бы точно не вышло, перебивалась бы где-то на второстепенных ролях- ни бэ, ни мэ, ни кукареку! Так что нечего и жалеть, что бросила: по словам Мастера Ольги, "всё, что в жизни ни делается — к лучшему".) Когда девчонки на физ-ре играют в волейбол или баскетбол, Яна к ним даже не суется, дисциплинированно пересиживает

на лавочке. Дальше сидишь — целее будешь, да и ногти ломать нет абсолютно никакого желания…

Но возвращаясь к мировой литературе: Янка чувствовала себя уязвленной до глубины души. "Шестнадцать" за подробный развернутый опус в пять страниц, в который она вложила столько энергии, весь вечер пропыхтела над тетрадью! Да отродясь такого не бывало!.. Зато Юлька злосчастное сочинение не писала, проболела первые дни сентября, так что с начала пары беспрерывно вертелась, как на иголках, без тени смущения скрипя стулом на весь класс. К середине пары подруженция не вынесла заслуженного безделья и оглушительным шепотом спросила, низко склонившись к Яне:

— Слушай, а ты покойников видишь? Ну, духов всяких!

Литераторша Светлана Петровна, выводившая на доске что-то каллиграфически красивое, хоть и трудно читаемое, сию же минуту обернулась и воззрилась на них двоих. В ее глазах за толстыми линзами очков прыгали огромные вопросительные знаки, зажатый в руке мел крошился и осыпался белесой пудрой на пол. "Куда ни глянь, у всех музыкальный слух! — сокрушенно вздохнула Янка. — Не хватало еще потом со Светланой объясняться, раскрывать всю специфику…" Предупреждающе шикнула на подружку, но от Юльки так просто не отвертишься, гиблое дело:

— Ну, Я-ан! Ну скажи!.. Одно только слово: видишь или не видишь?

Яна прыснула от смеха, предусмотрительно зарывшись носом в тетради: точно, по ящику ведь недавно "Шестое чувство" показывали! (Брюс Уиллис там хорош как никогда, Юлька его обычно не пропускает.) Хотя смех смехом, но с другой стороны, есть у них в группе Рейки пара ясновидящих, которые запросто общаются со своими усопшими предками — те дают им всякие дельные советы и наставления, как вести себя в будущем. Одна, по слухам самая сильная из всех, женщина-ясновидящая говорит, что к ней два раза сама Ванга приходила (не во плоти, разумеется, в тонком теле). И не просто так от скуки заглянула, а по делу: рецепты всяких настоев и названия лечебных трав надиктовала, сорок наименований латинским шрифтом… С мелкими ошибками и неточностями — сразу видно, что человек на слух писал, а не сдувал с энциклопедии. Бр-р-р! Янка отчаянно замотала головой, длинные пряди волос захлестали по щекам:

— Я такого не вижу, просто не хочу. Я вообще попросила, чтоб они меня не беспокоили, и точка!

Юлька выглядела до крайности разочарованной, отодвинулась от нее на противоположный край парты, будто рассорилась:

— Жалко… А прикольно бы было!

— Вот сама с ними и общайся! Флаг тебе в руки, медаль на шею.

Изнутри мутной волной поднялось глухое раздражение — или это страх, что кто-то могущественный там наверху случайно услышит Юлькины слова, одобрительно хмыкнет, и Яна тоже начнет всю эту беду видеть?.. "Только не это! Я такого не переживу!" — угрюмо пообещала она этому невидимому "кому-то", и стало самой от себя смешно. Но всё равно: хорошо бы, если б "Они" там услышали, потому что она сейчас абсолютно серьезно!.. Если она, Яна, правильно понимает закон свободной воли, то ей просто не могут всучить ничего такого, чего она не хочет.

— А ангелов видишь? — после минутного затишья опять взялась за свое Юля. (Очевидно, врожденное любопытство пересилило обиду.) Вот ведь пристала, как репейник!

— Ангелов вижу. Ходят себе по улице с сумками, сливаются с толпой.

— Я тебе серьезно, а ты!.. — не на шутку рассердилась Юлия и до конца литературы с ней принципиально не разговаривала, с подчеркнутым вниманием уткнулась в свою тетрадь. Рисовала в уголке каждой страницы потешные мордочки гномов и еще кого-то мультяшного, сбоку было трудно рассмотреть. "Так и косоглазие недолго заработать!" — подколола себя Янка, и прозвенел долгожданный звонок на большую перемену, очень удачно…