Наваждение
Шрифт:
— Бонджорно, принчипесса! — поздоровался по-светски. — Голова болит?
— Не-а!
Ишь ты, свежая как огурчик, а колени-то в крупных синяках! Вот тебе и великовозрастная девица, почти на выданье…
— Откуда столько синяков?
Малая заметно ожила и принялась деловито перечислять, поочередно тыкая пальцем, словно ветеран в дорогие сердцу ордена с медалями на бархатной подушке:
— Это я об стол, это в двери не вписалась… А это от ожога.
— Ожога? — переспросил Володя с нажимом.
— Ну да, вытирала коленом сковородку. А она оказалась
— Что читаешь? — быстро перевел он тему, пока дочура не обиделась, и развернул книгу к себе лицом: — "Аштар"? Что-то новое…
На обложке величественно плыли космические корабли и взирали со строгостью звездные лики, иначе их и не назовешь… Не переболела еще. Это "патологическое", по словам Марины, увлечение фантастикой и фэнтэзи она переняла от него: вместе столько всего перелопатили! Сейчас уже и не верится. Начинали с Кира Булычева, историй про Алису, и Володиных любимых Стругацких — один "Понедельник начинается в субботу" чего стоит, шедевр! Перешерстив отечественную фантастику, потихоньку переключились на зарубежную: "Саргассы в космосе", "Заповедник гоблинов", "День триффидов" — да разве все упомнишь…
Честно говоря, Владимир был просто счастлив, видя, как этот строптивый и своевольный маленький человек с восторгом глотает его любимые книги и слушает ЕГО музыку — тех же "битлов", "Скорпионс", "Аббу", "Юнону и Авось", Высоцкого… В прямом смысле распирало от гордости, хоть никому бы и в жизни не признался. Хотя глаза она себе тоже примерно в те годы испортила, это он не уследил…
А Янка между тем пустилась в пространные запутанные объяснения, в которых начисто терялась всякая логика:
— Аштар — это командир межгалактического флота, он сейчас находится вокруг Земли. В тонком плане. Они следят, чтоб на Земле не началась ядерная война.
— Фантастика? — зачем-то уточнил Володя.
Она замахала от возмущения руками, тараща на него и без того круглые карие глаза:
— Нет, это на самом деле! Ты что, не слышал?
Всё еще думая о своем, он медленно покачал головой. Янка с большим неодобрением заключила:
— Что-то ты совсем отстал от жизни.
— Да куда уж нам, неумытым! Три класса церковно-приходской школы, — наконец-то она рассмеялась, всю серьезность и глубокомысленность точно ветром сдуло. — Как у тебя с деньгами?
Дочь тяжело вздохнула и одновременно завела глаза куда-то под потолок, брови страдальчески надломились, отражая всю глубину душевных мучений… М-да, с такой богатой мимикой только в театре играть, на драматических ролях!
— Понятно, держи, — стараясь не слишком заметно улыбаться, Володя протянул ей несколько купюр. Янка не торопясь заложила их между страницами книги и с достоинством произнесла:
— Спасибо.
Ишь ты, почище коронованной особы! И где только так навострилась?
— Сегодня я занят, а на завтра ничего не планируй, пойдем
— Аштара, — строго поправила она, не принимая Володин легкомысленный тон.
Вот и пора уходить. Дочка будто почувствовала его мысли: вскочила с кресла и потеребила Владимира за рукав, как бы не зная, куда деть руки:
— Так хорошо, что ты приехал! И не из-за денег, ты не думай… Мне столько всего нужно рассказать! — она запрыгала вокруг Володи, как маленькая, потом, запыхавшись, с размаху повесилась ему на шею и задрыгала от избытка чувств босыми ногами с младенчески розовыми пятками: — Столько всего произошло!..
Только тут Володя заметил, что Марина стоит в дверях и смотрит на них двоих с очень странным выражением на лице… Перехватив его взгляд, жена очнулась и юмористически прокомментировала:
— Какая любовь!
"Похоже на то, что сегодня в хорошем настроении. Это плюс", — отметил про себя Владимир и развернулся к дочери:
— Мама ревнует. Ну, я пошел.
Марина безразлично промолчала, а Янка выкрикнула вслед:
— Счастливо!
Даже не оборачиваясь, Володя чувствовал спиной дочкин взгляд, видел почти наяву: вот она стоит, вытянув тоненькую цыплячью шею, и смотрит, как он уходит.
"Не для того ли и деньги даешь, чтоб откупиться? Опять выходной и неотложные дела…" — промелькнула крайне неприятная мысль, но Володя ее отогнал: не время сейчас заниматься психоанализом! Дело на этих выходных предстоит слишком важное, распыляться направо и налево не следует: как гласит народная мудрость, "мухи отдельно, котлеты отдельно".
— Может, и меня обнимешь?
Мама прижала ее к себе, будто никакого скандала вчера и не было, а всё плохое просто приснилось. Это удручало Яну больше всего: никогда не знаешь, чего от нее ожидать! Сейчас вроде благодушная и всем на свете довольная, а через пять минут, не дай Бог, взорвется… Как по минному полю идешь, удовольствие сомнительное.
А мама всё не выпускала ее из своих объятий — стоять было страшно неудобно, через полминуты затекла и заколола миниатюрными иголочками шея. (Вот уж где повезло, что они примерно одного роста, а то могло бы быть и хуже…)
— Ох, Янка! И чего б нам не жить в мире?
— Я только "за", — дипломатично пробормотала Яна.
— Ну занимайся, — мама решительно отстранила ее от себя, — в понедельник у тебя английский.
И неторопливой императорской походкой выплыла из комнаты — вероятно, посчитала свой родительский долг выполненным.
Янка поморщилась, точно кислого уксусу ей предложили: ну надо же, все-таки умудрилась испортить выходной! Опять взялась за книгу, но занудная мысль уже прочно засела в голове и ломала весь кайф. Для очистки совести наскоро перелистнула учебник — Санта Мария Клеопатра, да здесь несколько страниц! Стоит ли говорить, что настроение испортилось окончательно и бесповоротно… Яна быстро, по привычке не глядя, набрала знакомый номер:
— Галька, привет! Ты английский учить будешь? Там так много…