Наваждение

Монтегю Жанна

– Не бойся. Уж я-то этого не забуду, – мрачно отвечала Кэтрин.

– Я умею управляться с такими, как он. – Элиза уже спустилась с лестницы и приветливо махала Джеффу с Адриеном. Кэтрин неприятно поразило то, что Элиза гораздо меньше возмущена проступком Уокера, нежели она сама.

– Но ты уверена? Ведь я могла бы запретить ему переступать порог моего дома.

– Нет-нет. Достаточно будет и того, что его алчные посягательства на землю причинили тебе столько беспокойства, – нетерпеливо бросила Элиза, приподняв юбки и торопясь навстречу кавалерам. – Не будем же отравлять себе этим весь день. Филлис не забыла взять твое купальное платье?

Кэтрин неохотно последовала

за подругой, гнев и отвращение теснили ей грудь. Что же именно успел сделать Уокер? Попытался ли он поцеловать Элизу? Или даже наложил на нее одну из своих жарких, жадных лап? Ведь и она сама успела испытать, какая сила кроется в этих руках, когда с замершим дыханием, покрывшись испариной, застыла в беспомощном ожидании, а он взял ее за подбородок и поднял ее губы к своим. Ужасный, незабываемый момент!

И вот теперь она оказалась не одна. Элиза также подверглась его оскорблениям. Кэтрин поклялась себе от всей души, что поквитается с ним, пусть на это уйдет весь остаток ее жизни. Да кем он себя вообразил? Этот наглый, невоспитанный негодяй!

Ее радость от прекрасно начавшегося дня начисто испарилась, и она неохотно забралась в коляску, где уже расположились Элиза, мадам Ладур, престарелая тетушка в лавандового цвета шелковом платье и с целым ворохом перьев, украшавших ее шляпку, и отец Бювье. Они принялись болтать на французском, и это также послужило источником раздражения, так как она не имела ни малейшего понятия, о чем шла речь, хотя святой отец временами милостиво переходил на английский, чтобы включить в разговор и ее. Однако это не принесло облегчения, поскольку он не преминул поинтересоваться с занудной дотошностью, прочла ли она те книги, что должны были подготовить ее к вступлению под покровительство Матери Церкви. Не нашедшая в себе сил заняться этими книгами – как и многим другим в последние дни, – Кэтрин, рискуя спасением своей бессмертной души, солгала ему:

– Да, отец, я уже прочла многие из них.

– И вы поняли, что в них говорится, дитя мое? Я всегда рядом и готов помочь. Вам стоит только сказать.

Его вечная снисходительная улыбка, глубоко посаженные глаза, казавшиеся черными провалами на белом лице, благочестивые и изысканные манеры, профиль, напоминавший ей портрет какого-то кардинала эпохи Ренессанса, – все в нем пугало Кэтрин. И она изо всех сил старалась уклониться от необходимости остаться с ним наедине в церкви, где он хотел дать ей ряд наставлений.

– Я полагаю, что правильно все поняла, отец.

– Постарайтесь же, ma petite. [23] – Ах, как покровительственно. «Как слащаво», – сказала бы Филлис.

Элиза, по всей видимости совершенно не переживавшая из-за возможности оказаться изнасилованной этим негодяем Декланом Уокером, распахнула свой зонтик и откинулась на обитую коричневой кожей спинку сиденья, улыбаясь джентльменам, живописной группой верхами сопровождавшим коляску.

Избранное для пикника место находилось довольно далеко от дома. Остальные дамы, а также их служанки, дети и нянюшки следовали за ними в ландо, и это составляло лишь часть растянувшейся процессии из экипажей, в которых везли необходимую мебель и провиант для пикника. Правда, и часть припасов, и множество слуг, которые должны были все приготовить, уже прибыли на место заранее.

23

Моя крошка (фр.).

Ручей, искусно перегороженный плотиной, создавал полную видимость естественной заводи на утеху владельцам «Края Света» и был к тому же заботливо очищен от тварей, способных испортить

господам отдых: в первую очередь это относилось к аллигаторам. Отдыхающая публика могла быть уверена, что ни один из них не посмеет высунуть из воды свой ужасный нос, мешая их развлечениям. Правда, никто не возражал против пары старых черепах – разве что ухоженные, откормленные и тщательно оберегаемые детки, поднимавшие при их появлении ужасный визг. Старшие мальчишки непременно бросались в погоню, всякий раз кончавшуюся неудачей, поскольку черепахи были гораздо умнее охотников и умели скрываться в болотной трясине.

Кэтрин устроилась в тени раскидистой ивы, свесившей свои ветви до самой воды. Она с раздражением оглядывала свою обстановку, вывезенную на берег ручья. Над мягкими диванами, подушками, пуфиками, циновками, деревянными стульями и раскладными шезлонгами были натянуты широкие тенты, под сенью которых могла бы расположиться целая армия, для которой к тому же было запасено вдоволь провианта – не говоря о батареях бутылок: опустошительному набегу подвергся, по всей видимости и винный погреб.

Чувствуя себя утомленной и отверженной, она не желала общаться со всеми этими людьми, превратившими «Край Света» в некое подобие отеля. Она даже не знала толком, сколько их, и была раздражена их манерой заискивать перед мадам Ладур, словно не Кэтрин была тут хозяйкой, предоставившей им стол и кров.

– Здешние пикники всегда устраивают с таким размахом? – утомленно спросила она у Элизы, снимая свою непомерных размеров шляпу и кидая ее на траву.

– Сладкая моя, ты не видела настоящих пикников. Это лишь жалкое подобие тех празднеств, которые принято устраивать у креолов под открытым небом, – отвечала Элиза, намереваясь удалиться в палатку, устроенную для тех отважных леди, которые собирались сменить свое обычное платье на купальные костюмы.

Мадлен Ладур со своим кружком устроилась под старым дубом, восседая на кресле, как на троне. «Полагаю, именно так она проводила время до войны, – подумала Кэтрин. – Жила себе словно королева в Валларде в окружении толпы рабов, готовых выполнить любое приказание».

Более солидные дамы сплотились вокруг нее, создавая специфическую дамскую атмосферу, тогда как более отважные из тех, что помоложе, подзадоривали одна другую, собираясь залезть в воду. Поодаль нянюшки пестовали малышей на своих темных руках, то и дело подсовывая сладости в маленькие жадные рты или читая нравоучения более старшим детям. Повсюду под ногами путались только научившиеся ходить малютки, и это было сущим кошмаром – так часто они наталкивались на различные неприятности, осваивая окружающий мир. Маленькие девочки чинно восседали подле мамаш, похожие на китайских кукол в накрахмаленных кружевных чепчиках, белых накидках поверх пышных чистеньких платьиц, черных кашемировых чулочках и маленьких туфельках с пышными бантами. Их братишки, скинув матросские костюмчики или костюмы-тройки, бегали нагишом, брызгая друг в друга водой на мелководье или играя в пятнашки.

Джентльмены расположились отдельно, покуривая сигары и принимаясь за важнейшее занятие этого дня – спиртные напитки. Однако кое-кто из них все же решил проявить свои таланты в плавании. Обычно они купались здесь нагишом, как мальчишки, но сегодня на них красовались короткие шорты в знак уважения к присутствовавшим на пикнике дамам.

Адриен уже давно забрался в воду, – ловкий и быстрый, в облегающих черных шортах, он был очень красив: широкие прямые плечи, сильные мускулистые руки, гладкая, блестящая на солнце кожа. Лежа на траве, Кэтрин заслонила рукою глаза от слепящих лучей и сонно наблюдала за тем, как они с Джеффом брызгались водою на визжавшего Феликса.