Наваждение

Монтегю Жанна

– Вы ведь не одна здесь, не так ли?

Ти-Жан! Ее затопила волна облегчения. Ей достаточно просто закричать. Пусть этот нахал не сомневается, что ее хорошо охраняют.

– Конечно же, нет, мистер Уокер. Здесь поблизости ловит рыбу мой слуга.

– Рад это слышать. Наверное, вы все же вняли моему предостережению?

– Предостережению, мистер Уокер? – Похоже, она отупела настолько, что была способна лишь повторять сказанное им.

– Что вас окружают опасности. – Это дикие звери?

– Совершенно не обязательно. Это больше относится к человеческому

племени.

– Ах да, те загадочные незнакомцы, что злоумышляют против меня. – Ее попытки перевести беседу в легкомысленные тона пошли прахом. Ах, как это, наверное, здорово – уметь болтать с мужчинами о пустяках так, как это получается у Элизы! – И Кэтрин сердито добавила: – Единственный человек, обидевший меня, – это вы, мистер Уокер.

– Ах, стало быть, я теперь стал для вас пугалом? – слегка улыбнулся он.

Она не отвечала, добравшись наконец до лошади и стараясь распутать поводья. Он протянул руку и накрыл ее ладонь своей – мягко, но решительно. Они замерли рядом в этом глухом месте, и у Кэтрин закружилась голова, все тело покрылось холодным потом, а колени едва не подломились от страха. У нее нет ни малейшего шанса спастись, если ему вздумается прикончить ее тут. Воображение услужливо нарисовало красочную картину, как ее бездыханное тело падает в воду, как его запихивают под корягу или, привязав камень, топят в омуте. Еще более ужасной показалась ей картина, как она подвергается насилию и остается лежать здесь, втоптанная в грязь.

Руки у нее тряслись, в ушах звенела кровь, но она пообещала себе, что будет драться с ним до последнего. Невольно пальцы ее сжались, готовые вцепиться ногтями в его физиономию.

Он распутал поводья и подал их ей:

– Уделите мне одну минуту прежде, чем мы расстанемся, мисс Энсон. Я бы хотел поговорить с вами.

– Нам не о чем с вами говорить, мистер Уокер. – Она в изнеможении оперлась на седло, однако все еще была настороже. – Почему вы оказались здесь? Это моя земля. Вы нарушаете границу.

– Ваша земля или моя? – Снопы солнечного света, пробиваясь сквозь кроны деревьев, скользили по его лицу и переливались в ярко-зеленых, холодных, как горный ручей, глазах. – Это весьма спорный вопрос.

– Как я понимаю, подробности этого вопроса будут обсуждать наши адвокаты. А пока решение не принято, вам лучше держаться подальше.

– Почему именно мне? Почему не вам, коль скоро это ничей участок? – Его возражение было вполне резонным, однако привело ее в ярость, так как она не нашлась, что на него ответить.

– Как я надеялась, что мы больше никогда не встретимся с вами, – пробормотала она, собрав поводья в кулак и ставя ногу в стремя.

Прежде чем она поняла, что происходит, Деклан обхватил ее талию и без малейшего усилия поднял на спину лошади, задержав в своих руках лишь на мгновение дольше, чем требовалось. Затем он отступил, не спуская с нее глаз, и, к своему ужасу, она обнаружила, что не в силах оторвать от него взгляда. Словно он приворожил ее своим прикосновением.

– Вы много позволяете себе, мистер Уокер, –

фыркнула она.

Деклан откинулся назад и расхохотался, упираясь кулаками в широко расставленные колени:

– Мисс Энсон, откуда эта чопорность?! Я ведь просто помог вам взобраться в седло, вот и все. Или вы опасаетесь за свое целомудрие? По-моему, с этим вы несколько запоздали.

Единственным, что облегчало ее положение, было то, что с высоты седла ей не приходилось смотреть на него снизу вверх. И она, заботливо поправив вуаль, чтобы не было видно выражения ее лица, гордо выпрямилась в седле.

– Что вы хотите этим сказать? – резко спросила она.

– Я могу сколько угодно просидеть в здешней глуши, и тем не менее мимо моих ушей не пройдет ни одна новость о том, что происходит в Новом Орлеане. – Он больше не смеялся, а с сочувствием посмотрев на нее, сказал: – Я слышал о вашей помолвке с Адриеном Ладуром и о том, что предвосхитило это событие. Если вы позволите дать вам совет – порвите эту помолвку. Не думайте о вашей репутации. Не выходите за него, если вам дорого ваше душевное равновесие.

– Я никогда не встречала такого самоуверенного и наглого типа, как вы, – воскликнула она. – Я не нуждаюсь в ваших советах, и вы окажете мне большую услугу, если избавите меня от необходимости их выслушивать. За кого я выхожу замуж и почему – нисколько вас не касается. В чем дело, мистер Уокер? Вы испугались, что мой муж не позволит вам больше красть мою землю?

– Вашу землю? Она станет его землей, как только вы подпишете брачный контракт. Разве вы до сих пор не поняли, что по законам Луизианы вся ваша собственность тотчас же отойдет Ладурам? Или вы так околдованы им, что вас это не волнует? – Его рука по-прежнему лежала на ее стремени, не отпуская, и также ей было невозможно оторваться от этого окаменевшего лица и холодных глаз.

– Вы чересчур скоры с выводами и не умеете себя вести, – выпалила она, тронув поводья так, что лошадь сделала шаг в сторону.

– Я вижу, вы не внемлете предупреждениям.

– Потому что вы болтаете несусветную чушь. О чем вам угодно предупреждать меня, мистер Уокер? Об Адриене?

– О последствиях этого брака. О самих Ладурах. Обо всех тех людях, которыми вы себя окружили.

– Не тратьте понапрасну дыхания. – Она необычно резко рванула поводья, и лошадь метнулась прочь.

Уже почти скрывшись из виду, Кэтрин услыхала, как Деклан кричит ей вослед:

– Спасибо за приглашение на бал! Я непременно приду!

Кэтрин захватила Ти-Жана и галопом понеслась домой, впервые в жизни испытывая такой гнев. Бросив поводья на руки остолбеневшему от удивления слуге, она помчалась на поиски Элизы, отдыхавшей в тенистом уголке сада.

– Зачем ты его пригласила?! – выпалила она, не обращая внимания на то, что ее жакет расстегнут, шляпа съехала на затылок, волосы растрепались, а глаза горят недобрым огнем.

Элиза расположилась на каменной скамейке с вышивкой и как раз распутывала упрямый узелок.