Наваждение
Шрифт:
– Здесь живут полевые рабочие: черные – здесь, а белые – там. – И он взмахнул кнутом в сторону еще одного скопления лачуг. – Они так и держатся особняком. Каждый поближе к своему племени. Единственное место, где они оказываются под одной крышей, – церковь. Но и там они устраиваются по разные стороны от алтаря. По одному слову президента вряд ли удастся достичь того единства, о котором он заявил.
– Я этого и не ожидала. – И Кэтрин прикусила губу, вспомнив свое разочарование при виде новой волны сегрегации, [19] быстро набиравшей силу в Новом Орлеане. – А церковь там?
19
Сегрегация –
– Да, мисс, и там же кладбище. – Его голос по-прежнему звучал насмешливо, а шрам шевелился на щеке словно живое существо. – Ах да, вот там-то и происходит это ваше единение! В смерти мы все равны, оказавшись под одинаковым для всех слоем праха.
– Мистер Керриган похоронен здесь же? – Ей почему-то казалось, что он должен найти упокоение в огромных белоснежных усыпальницах в самом городе либо в монастыре Св. Людовика, или Лафайета, или Св. Патрика.
– Да, здесь, – кивнул Дагган. – Его запросто могли перевезти в город, но он наотрез отказался и заранее устроил здесь роскошный мавзолей. Так поступают многие плантаторы, если в их владениях есть освященная земля или они откупили кусок на приходском кладбище. Пожалуй, здесь таких уютных комнатенок даже побольше, чем в старом мокром Орлеане – хотя здесь еще более мокро, того и гляди их всех смоет в реку. Все же лучше, когда людей хоронят в земле, как это принято в монастырях. Да, хотел бы я стать мастером-каменотесом: вот уж у кого, поди, доллары не переводятся – знай полируй себе все эти мраморные памятники!
– Вы проводите меня на его могилу? – «Я должна это сделать, – подумала она. – Если я просто положу на могилу цветы и помолюсь, мне удастся хотя бы па время почувствовать себя ближе к отцу».
– Конечно, мисс, вот только сегодня мы вряд ли это успеем. Мы ведь только начали объезд. – Он отмахнулся от мошкары, вившейся над головою лошади, тронул поводья и двинулся вперед.
За хижинами рабов располагался огромный навес, под которым в сухое время года происходила молотьба. Дальше они увидели еще один, где в котлах на огромных печах варили сахарный тростник, приготовляя из него сироп, который подлежал последующей очистке.
– Но сейчас работы здесь не ведутся, – сообщил ей Дагган. – Еще рано, сахарный тростник в самом соку как раз перед началом дождей. Вот тогда нам бывают нужны дешевые и усердные рабочие руки, и чем больше, тем лучше. Смотрите, как мы в этом году много выручили за сахар, раньше такого не было. Вы принесли нам удачу, мисс Энсон.
– Вы правда так считаете? – От радости она даже раскраснелась, так как не была уверена, признал ли ее управляющий.
– Точно, – кивнул он. – И не я один это говорю. Похоже, что и черномазые расположены к вам, мисс. Наверное, им что-то наболтали ваши городские слуги – вот и повар вас расписывает прямо как святую.
Он показал ей, как растет сахарный тростник: его темная в утреннем свете зелень контрастировала с серебристыми верхушками, на которых только начали образовываться метелки. Здесь его были целые акры, их поверхность колебалась от ветра словно океанская ширь. По всему судя, урожай должен был быть богатым, и сердце Кэтрин наполнилось хозяйской гордостью. Ей еще так много предстояло сделать с деньгами Керригана, отныне принадлежавшими ей! И на крыльях воображения она унеслась в далекое будущее, когда понастроит для своих рабочих настоящее жилье, откроет
Она горела желанием обследовать каждый дюйм своих владений, и по ее настоянию они забрались в самые дебри, где душный влажный воздух навалился на нее словно покрывало, а в мерцавших там и сям топких озерцах едва угадывались скрытые медленные течения. Повсюду в джунглях им встречались исполинские деревья, густо оплетенные лианами. Временами сквозь просветы в густом лиственном покрове прорывался луч света, падавший на влажную почву и ослепительно блестевший на тропинке. Проезжать через такие прогалины было мучительно, так как солнечные лучи немилосердно жгли кожу.
Кэтрин с трудом верилось в то, что это все существует само по себе, а не в каком-нибудь оранжерейном парке – к примеру, известном всему свету лондонском Кью Гарденз. Она ехала шагом, благоговейно взирая на вековые могучие дубы, сплошь заросшие мхами, свисавшими до самой поверхности бутылочно-зеленой воды. Не торчит ли там плоский нос аллигатора? Но при ближайшем рассмотрении это оказался чудовищно изогнутый корень, погруженный глубоко в трясину, упорно цеплявшийся и извивавшийся на этой жирной, плодородной земле, полной жизненных соков и удобренной телами животных, насекомых и растений, миллионами лет падавших сюда.
Всполошенные, взлетали целые стаи птиц, поднимая ужасный шум при виде людей. Мошкара неотступно преследовала их, наполняя воздух непрерывным жужжанием. Одежда, плотно обегавшая тело Кэтрин, от пота превратилась и сплошной влажный пластырь.
Солнце внезапно скрылось за облаком. В джунглях мгновенно стало темно. Темнота все сгущалась.
А как же здесь ночью? Она не в силах была отогнать от себя эту ужасную мысль, и от страха у нее перехватило дыхание. Казалось, легкие парализовало. Грудь сжало, словно в железных тисках. На мгновение поддавшись панике, она не помышляла ни о чем, кроме бегства из этого ужасного места. Но вот сумерки развеялись так же неожиданно, как наступили до этого. И трясина снова улыбнулась ей своей загадочной улыбкой, и в Кэтрин снова проснулось любопытство.
– Я, кажется, вижу аллигатора! – крикнула она, подъезжая к самому краю воды.
– Нет, мисс, это всего лишь деревяшка. Вы в самом деле хотите увидеть аллигатора? Тогда глядите туда – вон в том просвете! – Дагган ловко ухватил ее лошадь под уздцы и потянул в сторону.
– Какой огромный! – восторженно смеясь, выдохнула она. – А много их здесь?
– Сотни. Держитесь подальше от воды, мисс, не то один из них ухватит вас на обед. – Он наблюдал за ней с той кривой ухмылкой, которая неуловимо превращалась в улыбку. Она не могла толком разобраться, когда он говорит серьезно, а когда наслаждается тем, что пугает ее.
– Они, наверное, ужасно свирепы? По крайней мере, выглядят они именно такими. – Она произнесла это намеренно холодным тоном, от всей души надеясь, что ее манеры соответствуют ее статусу хозяйки.
– Свирепы и быстры, словно кобры! Вы удивитесь, когда увидите, как проворно они могут бегать на своих кривых лапах, а в воде они еще быстрее. Одно слово – рептилии, мисс Энсон. Профессора в колледжах, которые изучают этих тварей, говорят, что они не изменялись на протяжении многих тысячелетий. – В его голосе прозвучала горделивая нотка, словно он состоял в некоем родстве с этими болотными монстрами. – А вы бы поглядели, как они заботятся о своих малышах – просто кроткие овечки. За ними очень интересно наблюдать.