Наваждение

Гауди Барбара

— Кто-то подбросил.

— Кто?

— Не знаю. Бросили и ушли. — Она махнула рукой в сторону двери. — Он там был, в прорези для почты застрял.

— Неужели? — Рона насторожило, что листовки с просьбой об освобождении Рэчел распространялись значительно дальше границы официальных поисков. С другой стороны, добровольцы разносили их там, где им нравилось. Это вовсе не означало, что район поисков расширился. — И никто в дверь не стучал? — спросил он.

— Нет, никто не стучал.

Рон

снова бросил взгляд на листок.

— «Я — единственная родственница Рэчел», — вслух прочитал он, фыркнул и решил не забивать себе этим голову. — Значит, — спросил он, — с Рэчел все в порядке?

— Да, да.

Его поразило безразличие, с которым ответила Нэнси.

— Мне самому нужно на нее взглянуть.

Она промолчала. Он решил, что тем самым Нэнси хочет выразить свое несогласие.

— Я спрошу ее, не хочет ли она посмотреть пылесосы…

— Пойди спроси.

— Тебе ведь не обязательно там с нами быть?

— Как она захочет. — Нэнси обошла прилавок. — Мне нужно лечь. Разбуди меня через час.

Рон скомкал листовку. Она вызвала у него неприятные чувства, но он, как ни странно, быстро успокоился. В голову ему пришла мысль о том, что прежде всего надо будет показать Рэчел одну из составленных им брошюрок, чтобы вызвать у нее интерес к пылесосам. Он взял с полки последний вариант и раскрыл его, положив на прилавок. Фото автора отсутствовало, но это легко было исправить — снимок оказался под рукой. Правда, улыбка на нем казалась слишком уж широкой, а волосы чересчур прилизанными.

Рон взял ножницы и отрезал целую страничку. Лучше всю ее отрезать, пожертвовав разделом, посвященном «эврикам», чем только часть, иначе Рэчел, глядя на пустое место, будет ломать себе голову над тем, что он хотел от нее скрыть. Потом он пробежал глазами оставшуюся часть брошюрки. Там было какое-то слово, которое, наверное, она не поймет, но в целом язык был достаточно простым, предназначенным для широкой публики.

Девочка стояла на коленях перед кукольным домом.

— Привет, — бросила она.

Сердце у Рона учащенно забилось — не от того, что он увидел ее в белой юбочке и синей с белым матроске, а от того, что она была именно там,где он сотни раз уже видел ее в воображении.

— Можно мне войти?

Она нерешительно смотрела куда-то мимо него.

— Боюсь, на Нэнси плохо погода действует, — заметил Рон, перешагнув через порог. — Она, должно быть, грипп где-то подхватила. А ты как себя чувствуешь?

— Отлично.

Рэчел подумала, что его интересует ее больная нога, и села на корточки так, чтобы перенести на нее вес тела, тем самым подтверждая, что и на самом деле все отлично.

Он закрыл дверь и запер ее на ключ:

— А Нэнси ушла? — спросила

девочка.

— Ушла?

— Ну, в магазин, например, пошла или еще куда-нибудь.

— Нет. — Интересно, к чему она клонит. — Нэнси здесь. Прилегла покемарить.

Волосы Рэчел сзади были стянуты в конский хвостик. Его завораживал вид аккуратных, небольших, чуть оттопыренных ушей девочки. Честно говоря, это был ее единственный недостаток. Ему доставляло невыразимое удовольствие, что она не пытается его скрыть, а наоборот — выставляет напоказ, вдев в мочки маленькие сережки.

Он сделал рукой жест в сторону кукольного дома.

— Видишь ту красную кнопку? Над камином.

Она обернулась.

— Нажми ее, — сказал он, подвинувшись к ней поближе, — и посмотри, что произойдет.

Рэчел просунула ручку в игрушечную гостиную и быстро коснулась кнопки. Дрова в камине окрасились в алый цвет. Через секунду тем же цветом зарделись стоявшие на камине свечи.

— Здорово, правда?

Она кивнула.

В другой руке она держала куклу-маму.

— Ты уже придумала ей имя? — спросил Рон.

— Нет.

— А ребенку ты уже имя дала?

— Нет.

— А где отец?

Она указала на кабинет.

«Отец» сидел за письменным столом. Для Рона было бы естественным опуститься на пол, взять куклу с кресла, стоявшего у письменного стола, и что-нибудь сказать от ее имени! Что-то вроде: «Дорогая, мне кажется, пора кормить малыша». Или: «Тебе не хочется, чтобы я приготовил нам ужин?»

Он сделал шаг в сторону девочки. Как будто прочитав его мысли, Рэчел положила куклу-мать на веранду и щелкнула выключателем, погасив в игрушечном доме свет.

— Ну, ладно, — сказал Рон. — Поиграла с утра — и хватит.

Он произнес это очень напряженно, похлопывая брошюркой по ляжке, и только поэтому вспомнил, что она у него в руках.

— Знаешь что, — сказал он, снова собравшись с духом, — тебе это может быть интересно. Это — про мою коллекцию. Не знаю, говорила об этом Нэнси или нет, но я коллекционирую и ремонтирую старинные пылесосы, некоторым из которых больше ста лет.

Он протянул ей брошюру. Рэчел какое-то время оставалась в нерешительности, но потом взяла ее и раскрыла.

— Вот этот, на который ты смотришь, — пояснил Рон, — называется «констеллейшн».

— Похож на космический корабль, — шепотом проговорила девочка.

— И мне всегда так казалось. Я думаю, его лучше было бы назвать «спутник». Хочешь посмотреть, какой он на самом деле?

Она пожала плечами:

— Хорошо.

— Сейчас я к тебе вернусь. — Рон поспешил к двери. — А ты пока полистай брошюру, выбери, какие еще пылесосы тебе хотелось бы посмотреть. Я их потом принесу.