Наваждение
Шрифт:
Сэнди, торговец наркотиками, у которого она отоваривалась, обычно передавал ей дозу метедрина в голубом конвертике — в таких обычно рассылают приглашение на чашку чая. Он протягивал руку через стол, и конверт перекочевывал ей в сумочку. Встречались они в отгороженной стеклянными стенками секции для курящих в кафе, где продавали пончики и другую снедь…
Нэнси накрыла объявление рукой, и на нее накатило приятное чувство самоотдачи какой-то огромной, не очень понятной ей силе. Она сомкнула глаза. По радио женский голос произнес:
— Следующий
Элен закашлялась.
— Простите, — сказала она. — Я где-то подцепила грипп.
— Итак, Элен, — продолжала ведущая, — вы считаете, что дети, живущие с матерью-одиночкой, подвержены большему риску, чем дети с двумя родителями?
— Совершенно верно, — ответила Элен. — Если бы в семье был отец, мать Рэчел не пришлось бы работать на двух работах.
Нэнси повернулась на табуретке и бросила взгляд на радиоприемник.
— Ну, это только в том случае, если бы у отца быларабота, — заметила ведущая.
— Конечно, — согласилась Элен. — Но большинство отцов, как правило, имеют работу.Поэтому, если бы отец в семье был, тогда либо он, либо мать оказались бы дома, когда отключили свет. В этом случае тот факт, что хозяин дома упал и вырубился, не имел бы к Рэчел никакого отношения.
— Вы слишком быстро переходите к выводам, — сказала ведущая. — Ведь кто угодно — и мать ее, и отец — кто угодно— мог упасть в кромешной темноте и разбить себе голову.
Логично, подумала Нэнси. Она не очень понимала, что это была за передача. Эта Элен во всем винит мать Рэчел? Элен прокашлялась:
— Извините. Да, но говорили, что хозяин дома выпивает, так что…
— Кто вам об этом говорил?
— В новостях передавали. Кажется, по телевизору.
— Это слухи, Элен, а распространением потенциально вредных слухов я не занимаюсь. Следующий звонок мы получили от Марии из Оранджвилля. Слушаем вас, Мария. У вас тридцать секунд.
— Я очень волнуюсь за мать, — сказала Мария. — Это главное, что я хочу сказать. Она сейчас переживает самый страшный кошмар, который может выпасть на долю родителей, и я за нее молюсь.
— Мы все молимся за нее, — согласилась ведущая.
— Но я еще думаю, что она могла бы более разумно принимать жизненно важные решения.
— Что вы хотите этим сказать?
— Ну, например, я прочла в сегодняшней «Сан», что от родного отца девочки нет никаких известий потому, что она даже не знает его фамилии.
— Да, я об этом тоже читала, — печально прокомментировала ведущая.
— Вот видите… То есть я хочу сказать, что, перед тем как вступать в интимные отношения с незнакомыми людьми — я совершенно это не одобряю, но так иногда случается, — по крайней мере нужно быть достаточно ответственной за то, чтобы предохранить себя от последствий. Потому что раньше или позже ты забеременеешь и дашь миру еще одного ребенка без отца.
— Ситуация, о которой вы говорите, чревата не только
— Да, она может быть опасной для здоровья и в других отношениях, — ответила Мария. — Но прежде всего я хотела бы подчеркнуть, что есть и другая сторона семьи, которую обычно представляет отец, — так вот, Рэчел была лишена этого всю свою жизнь.
— Вы правы, боюсь, это именно такой случай. Однако мы можем только гадать о том, что бы случилось, если бы члены семьи были или, наоборот, отсутствовали в доме во время отключения электричества. Спасибо, Мария, за ваш звонок.
— Ни один ребенок не должен рождаться случайно, — сказала напоследок Мария.
Опершись о полку, Нэнси переключила радио на другой канал, по которому передавали музыку. Она думала о том, действительно ли мать девочки не знала имени отца. Рон все время твердил ей, что та глупа и эгоистична. А что, если он прав? А что, если, несмотря на всю любовь Рэчел, у этой женщины не развит материнский инстинкт?
Нэнси взглянула на голубой квадратик и развернула его. Фотография и текст расплывались, налезая друг на друга. Письмо… Рэчел написала письмо, и она обещала его отправить. Но теперь — когда голова кружилась, а кожа горела от притока крови — она не могла даже представить, как доведет машину до ближайшего почтового ящика и опустит письмо. Стоит ли так рисковать ради женщины, которая, может быть, не заслуживала счастья быть матерью Рэчел?
Глава двадцать седьмая
Команда телевизионной передачи «Пропавшие дети» собралась в квартире Силии. Они уже устанавливали оборудование, когда пришла Лора, как-то умудрившаяся уговорить полицейских, которые стояли на крыльце и никого не пускали в дом. К тому же Мика не нашел ничего лучшего, как пригласить ее войти.
Когда Силия увидела Лору, все внутри у нее напряглось. Дело было в том, что она даже на звонки ее не отвечала, потому что Лора нередко бывала навязчивой, да и вела себя истерично. Вместе с тем она могла быть на удивление великодушной (как-то в течение двух месяцев она позволяла какой-то бродяжке жить у себя в доме на втором этаже). Но теперь Силия опасалась другой стороны ее характера — нервозности и назойливости, которые в этот момент были для нее просто как кость в горле. Она бросила взгляд на Мику. Тот стал часто мигать и упер глаза в ботинки.
— Привет, Силия, — негромко сказала Лора.
Силия подошла к ней, обняла и отвела в сторону, чтобы та к ней особенно не цеплялась.
— Ты сейчас занята, — сказала Лора, посторонившись, чтобы дать человеку с телевидения пронести моток кабеля.
— У меня есть еще пара минут, — ответила Силия.
Они прошли к Мике на кухню. Лора принесла овощную лазанью, которую передала Маленькой Линн. Она подождала, пока Силия сядет, и села сама. Выглядела она подавленно, совсем была на себя непохожа. На столе лежала пачка слабых сигарет «Дю Морье», и когда подруга стала перекладывать ее с места на место, Силия спросила: