Навь

Борисов Олег Николаевич

Дверь открылась, как только мы к ней приблизились. Открыла ее молодая женщина, лет тридцати, одетая, как и положено дачнице — джинсы, мужская клетчатая рубашка ковбойка, на ногах — кроссовки. Волосы собраны в кулю и никакой косметики.

— Здравствуй, Марта, — приветствовал ее дед. — Собрались?

— Здравствуйте, Козьма Иванович. В комнате все.

— Ну веди.

Марта повернулась к нам спиной, закрывая дверь, и я увидел «Глок», заткнутый за пояс джинсов сзади.

В комнате, куда я прошел за дедом,

сидели четверо мужчин среднего возраста, сразу вскочившие на ноги при появлении Козьмы. Ну вот ничем не примечательные, пройдешь мимо такого и не заметишь — идеальные сотрудники наружки.

— Здравствуйте, господа. Докладывайте, — дед подошел к столу с расстеленной на нем картой.

— Дом в пригороде, на отшибе. По документам принадлежит купцу Каретину. Подозрительная активность была замечена местным городовым Николаевым, который случайно опознал среди приезжих студента Лопатина, находящегося в розыске. Будучи человеком умным, городовой сообщил не в управу, а сразу напрямую в службу охраны. Было установлено наблюдение и выявлен круг лиц, посещающих данный объект, — усатый мужчина, видимо старший, разложил веером фотографии оперативной съемки.

— Никого знакомого, — Козьма подвигал фотографии пальцами.

— Все здесь, — усатый подал Козьме список. — Трое — в списках установленных террористов, один — бомбист.

— Хорошая у нас пошла молодежь, — пробурчал себе под нос Козьма. — Что показали результаты наблюдения?

— Кружок анархистов-революционеров. Политические сборища, подрывная работа. Как раз собрания по вторникам, то есть сегодня.

— Может просто чисто модные собрались, а крамольные идеи возбуждают их не хуже кокаина? Для остроты ощущений перед партийно-патриотическим сексом?

— Никак нет. Вот кое-какие платежные документы. Некто Чуваев приобрел мешок селитры.

— Ну, огородник он. Это не доказательство.

— Вот доказательство. Удалось снять случайно, — усатый подал Козьме фотографию. На ней один из студентов был занят сборкой какой-то электронной схемы.

— И?

— Нам удалось проникнуть на участок. Помимо электронных схем найдены детонаторы и немного пластита.

— Что, эти идиоты хранили их в доме? — хмыкнул Козьма.

— Нет, тайник был в огороде.

— Ладно. Насколько я помню Лопатин каким-то боком косвенно засветился в деле покушения на Голицына?

— Так точно. И эта ячейка готовит покушение на какую-то крупную фигуру.

— Все это наши предположения, — хмыкнул Козьма, — Но и этого нам хватит для производства ареста. У нас есть приказ — брать живыми или мертвыми. Выдвигаемся вечером.

Взгляды присутствующих скрестились на мне. Нехорошие такие взгляды, оценивающие, волчьи. От Козьмы это не укрылось.

— Знакомьтесь, это мой личный стажер. Позывной — Навь. На сегодняшнюю операцию он идет с нами, — представил меня дед. —

Вопросы?

Вечер-то вечер, а как будто легкие сумерки — знаменитые питерские белые ночи. Что самое примечательное в них? Да вой кошек и собак, которые никак не привыкнут, что на месяц не заходит Солнце, и считают, что наступил апокалипсис. Ну и для нашего дела это совсем нехорошо.

Дом стоял на отшибе, видно купцу когда-то был нужен отдаленный домик для любовных утех или чего еще он там удумал. Ну и совсем плохо — не запустишь дрон или штурмовую группу, засекут сразу при свете-то. Вот и караульный на крыльце думал так же, расслабился, бедолага. Стоит себе, прислонившись задницей к стене, курит.

— Цель вижу отлично. Жду указаний, — послышался в наушнике голос Марты, снайпера группы.

— Огонь! — негромко сказал дед.

Выстрела слышно не было, просто плеснуло красным на стену, и студент с пробитой головой сполз вниз.

— Наблюдение?

— Все тихо, они там так галдят, что ничего не слышат, — наблюдатель с лазерным микрофоном засел в густом кустарнике метрах в двухстах. Если бы не видел, что он там есть — ни за что бы не поверил, так замаскироваться мог только профи.

— Мой выход, — дед тихонько встал и внезапно… исчез. Морок навел, наверное. Вроде как и пытаешься посмотреть прямо на него, где видел его в последний раз, а взгляд соскальзывает сам.

— Я на месте, — раздался в наушнике голос деда. — Приготовились!

Бам! Это разлетелась входная дверь и дед скользнул внутрь дома. Мы рванули кто откуда из своих укрытий и бросились за дедом. Все, добежали! Я влетел одним из первых и застал картину маслом — дед стоял посреди комнаты, а в ней валялось полтора десятка тел.

— Мертвы?

— Да какое там, — поморщился как от зубной боли дед. — Очухаются. Поэтому вяжите их, пока в себя не пришли.

Споро и быстро оглушенных и еще не пришедших в себя людей примотали скотчем к стульям в комнате. Почему к стульям? А вы попробуйте с него встать, не меняя положение тела. А если тело тоже примотано так, что сменить положение нельзя? То-то.

Наша команда начала обыск, благо вещей в этом домике было совсем немного.

— Тайники?

— Есть, два в огороде.

Дед удовлетворенно кивнул, закрыл глаза…

— Здесь, под половицами.

Двое опустились на карачки и, откинув ковер, нашли крышку тайника.

— Посмотрим, что тут у нас, — опустился на карачки дед, и зашарил рукой внизу. Улов оказался приличный — небольшой сундук и мешок из прорезиненной ткани, похожий на армейский водолазный.

Дед вытряхнул содержимое на пол.

— Ого, — не выдержал один из наших. Да, на это стоило посмотреть. Полный набор диверсанта.

— Клейм нет, — усатый поднял с пола боевой нож в ножнах.